Это особенно важно потому, что Либаний чрезвычайно последователен: когда он называет людей одним именем, он пользуется именно их главным именем. Тот же Q. Aurelius Symmachus у него просто Symmachus. Значит, если бы Либаний говорил о нашем историке, перед нами был бы Marcellinus, но у него ὁ καλὸς Ἀμμιανός. Следовательно, этот «прекрасный Аммиан», философ в военной одежде, просто другой Аммиан.

Можно, конечно, попытаться возразить, что позднеримские имена иногда «гуляют», но и здесь автор статьи предусмотрительно закрывает дверь. Знаменитые случаи, когда одного человека называют, например, то Secundus, то Salutius, объясняются особой категорией прозвищ – signa. Это именно исключение из довольно жесткой системы, а не свидетельство ономастической анархии. В итоге маленькая деталь – какое именно из двух имен стоит у Либания – отнимает у нас красивый кусочек биографии великого историка.

Зато сама история, по-моему, прекрасна. Чтобы понять, является ли один ὁ καλὸς Ἀμμιανός тем самым Аммианом Марцеллином, приходится пройти через Либания, Присциана, ватиканскую рукопись Res gestae, папирусы из египетского Келлиса, муниципальный список декурионов Тимгада, позднеримскую социальную иерархию и разницу между main name и signum.

В конце выясняется еще одна симпатичная вещь. Само имя Ammianus скорее ведет нас в грекоязычный Восток, особенно в Малую Азию, Marcellinus – совершенно обычное латинское имя. Но дальше этого имена нас почти не пускают, и остается сам Аммиан со своей формулой: miles quondam et Graecus.

Одна история имени под час действительно рассказывает об историке больше, чем целая попытка написать его биографию…

#onomastica@leucomustaceus