less is a bore \ лес и забор 🌳🚧

Пару дней назад поставил линк на текст Игоря Гулина про перипетии творчества Никиты Михалкова. Потом убрал потому, что без комментария было не понятно, к чему это всё. Исправляюсь.

Игорь Гулин – литературный критик, то есть обычно он рассказывает про книги. Но есть еще отдельный жанр, где Гулин пишет про советский застой, чаще на материале кино. Получается что-то среднее между Алексеем Вненаходимость Юрчаком и Денисом Родина слоников Гореловым.

Какое это все имеет к предмету нашего блога? Текст хоть и о кино, но там есть прямые ссылки на архитектуру. Гулин рассказывает, как Михалков придумывал в Сибирском Цирюльнике новый русский стиль. Идея там была в том, что стиль получается из взгляда на Россию американки, героини Джулии Ормонд. Взгляд этот поверхностный, то есть различает в стране, главным образом, придурь и дичь. Михалков от такого прочтения родины не отворачивается, а напротив берет и лепит из этой дури тот самый русский стиль. Похожую операцию проделывал артист Задорнов в монологах про ну тупых американцев. Там тоже чувство национальной гордости рождалось из возвеличивания родной дичи.

Гулин описывает Михалкова, как художника большого таланта и большего же конформизма. Советские фильмы Михалкова – портрет созвучной ему среды. Мне кажется, что десятилетие урбанистики до вторжения – именно, что история про конформизм. Главный бренд десятилетия можно было назвать не комфортной, а конформной городской средой. Возвращение к Михалкову позволят что-то про эту среду понять. Так Гулин пишет о фигуре конформиста:

Никита Михалков советской эпохи был конформистом, но не был конъюнктурщиком. Это принципиально разные роли. Конъюнктурщик, даже самый талантливый, работает на требования идеологии, пытается иллюстрировать текущую повестку; поэтому для имеющих власть он всегда немного обслуживающий персонал. Конформист гораздо хитрее. Он лавирует между лоялизмом и фрондой, он вполне свой и для интеллигенции, и для чиновников, и как свой он не поднимает лишних вопросов. О наличной ситуации он говорит не «так должно быть» или «так не должно быть», а «так получилось». В этом «так получилось» звучит смесь меланхолии, цинизма, самодовольства и легкого надрыва.

Конформист-Михалков озабочен собой и своим кругом, то есть опять-таки средой. Его искусство – отражение этой озабоченности. Лучший советский фильм Михалкова «Пьеса для механического пианино» – критический и любовный портрет этой среды. Герои примиряются, соглашаются и маются, маются.

Кажется, что урбанистика КГС – это тоже портрет вполне конкретного круга, «Пьеса», сложенная из плитки. В проекте КГС тоже есть зацикленность на очень определенных представлениях о прекрасном и одновременная же вера в их универсальное значение. КГС придумали внутри Садового кольца, а затем предложили остальным территориям в качестве ответа на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. Реализации конкурса малых городов часто выглядят одиноко в контексте проблем, которые они обещали решить. Тут, вероятно, стоит оговориться, что я ценю достижения благоустроительного десятилетия. То, что в городах РФ в принципе появились бюджеты на тротуары и парки большое дело. Здесь речь об эстетике и картине мира декады, к которым я отношусь уже сложнее.

Арка конформиста — это движение в сторону конъектуры. В отличии от конформиста конъюнктурщик уже не держит фиги в кармане и просто отрабатывает заказ. Вместе с фигой из кармана в работе конъюнктурщика исчезают и самовлюбленная сложность присущая творчеству конформиста. Кажется, что конъектура – это то, чем закончилось урбанистическое десятилетие. Хотите мастер-план для Мариуполя. Пожалуйста! Рэнкинг, где Москва — лучший город Земли. Сколько угодно! Задним числом, такая концовка кажется закономерной. Как-то так и заканчивается конформистский проект.

Продолжаю выступать в жанре дружественной рекламы. В этот раз репост из Саши Острогорского. В понедельник стартует его курс, посвященный площади. Записывайтесь!

Продолжим тему городских общественных пространств, связанную с начинающимся в понедельник курсом «Определение площади».

Дать площади определение так же легко, как и сложно. С одной стороны, интуитивно мы понимаем, что это такое, чем площадь отличается от улицы, сквера или двора. С другой — площади сильно отличаются друг от друга по форме, размеру, положению в городе, да и живут они очень разной жизнью.

И все-таки, площадь — древнейший институт. Андреа Палладио писал:

«...Необходимо, чтобы в городах, в зависимости от их величины, было разбито больше или меньше площадей, на которых собираются жители потолковать о неотложных и полезных своих делах; и так как эти площади имеют разное назначение, то в зависимости от этого нужно предоставить каждой из них удобное и подобающее ей место. Такие свободные пространства, оставленные в городе незастроенными, служат не только местом прогулок, бесед и торговли, но также придают городу большое украшение, особенно если такие красивые и просторные места находятся в начале улицы и с них открывается вид на какое-нибудь красивое здание и в особенности на храм.

Но если хорошо, когда много площадей и когда они разбросаны по всему городу, то тем более необходимо, и в этом есть величие и значительность, чтобы в числе их была самая главная, которая, действительно, могла бы называться общественной. Такие главные площади должны быть того размера, какого требует количество жителей: чтобы она не была слишком малой в ущерб удобству и необходимости или не казалась безлюдной при малом количестве жителей.

По примеру древних, кругом этих площадей должны быть портики, ширина которых равна высоте их колонн; их назначение укрыть от дождя, от снега, от солнца и от всех неприятностей непогоды; однако все постройки, воздвигаемые кругом площади, не должны быть (согласно Альберти) выше одной трети ее ширины и ниже одной шестой».

Палладио упоминает все ключевые характеристики площадей: «свободное пространство», «место прогулок, бесед и торговли», «украшение городу», а также и то, что размеры зависят от количества людей, и что между размерами открытого пространством и высотой окружающих зданий должна быть связь.

Однако на каждом этапе развития городов и в разных местах значение этих «переменных» меняется. Одни площади лучше подходят для парадов и шествий, другие — для клерков, которые вышли перекусить в хорошую погоду, третьи — для толп туристов. Палладио говорит, что площадь должна «украшать» город, но эстетические нормы тоже меняются, и что кажется идеальным в его эпоху, не кажется таковым архитекторам сегодня. А что уж говорить о масштабах и пропорциях! Площадь, окруженная палаццо с портиками, никак не может быть такой же, как площадь, окруженная небоскребами или торговыми центрами.

Значит ли это, что площади — это пустые формы, которые всегда наполняются новым содержанием? Или, напротив, что социальное содержание, всегда одинаковое, готово адаптироваться к разным формальным обстоятельствам? Это одна из многих дискуссий, которые нас ждут в курсе.

В Шанинке продолжают читать и обсуждать хорошие книги! Я по инерции был уверен, что никакой Шанинки больше нет. Был не прав, чему и рад. Чтение модерирует лучший современник Сергей Ситар. Ниже репост анонса от университета.

Библиотека Шанинки и издательство
Ad Marginem продолжают серию ридингов, посвященных теоретическому осмыслению современности

На встрече участники обсудят книгу Тома Дайкхоффа «Эпоха зрелища. Приключения архитектуры и город XXI века» – исследование фундаментальной трансформации того, как работают современные пространства в городах-предпринимателях.

Модерировать обсуждение книги будут:

⭐️ Сергей Ситар, архитектор, архитектурный критик, дизайнер и куратор

⭐️ Павел Степанцов, преподаватель факультета социальных наук МВШСЭН, со-основатель исследовательского агентства Synopsis Group

Зарегистрироваться ➡️

Линк на канал Шанинки. Читают не только про архитектуру ➡️➡️

До начала полномасштабного вторжения очень хотел вернуться в Харьков. Там лучшие люди, наследие авангарда, простор. Поездка не случилась. Не придумал, где взять бумагу, чтобы перейти границу. После 2014 года на границе могли и развернуть. Сегодня РФ бомбит Харьков, центр любимого города выглядит так.

6 октября, 2023 г.

Yakiv Lyashenko / EPA / Scanpix / LETA

Нашел в Амстердаме новый любимый жанр городской природы. Голландские граждане придумали культивировать разнообразную растительность на участках размером с лист А4. Как выясняется, природе много не надо. Растения названия, которых мне ведомы, колосятся, лезут на стены (в хорошем смысле) и опутываю все без разбору. Жанр, как кажется, скорее частный, чем муниципальный. На участочках сажают, кто во что горазд.

Призраки родины не отпускают. Сняли жилье в Амстердаме на улице с таким вот теремом. Проходишь мимо, а домик шепчет вслед госолосом Дмитрия Губерниева — РОССИЯ, РОССИЯ...

Вообще на вывеске написано не Россия, а OCCII. Если OCCII это и Россия, то Прекрасного Будущего. Потому, что OCCII — это некоммерческая концертная площадка, хардкор-терем.

История терема такая. Он построен 1884 году. В оригинале это конюшня-гараж для омнибусов.
Спроектировал гараж местный архитектор-эклектик Абрахам Салм. Для проекта он решил использовать неорусский стиль, который был ему знаком по эскизу часов отца стиля Виктора Гартмана. Еще раз. Гартман нарисовал часы-домик Бабы Яги. Салм переработал их в гараж для конных трамваев. Часы, Яга, кони, трамваи. Люблю 19 век.

Терем был засквочен в 1984 году и легализован в 1992 году. Вообще сквоты — большая история в Амстердаме. Во всяком, случае так было в недавнем прошлом. Но это уже отдельная сюжет.

Ничего не пишу в последнее время, занят курсом про перипетии модерности и дремучести в отдельной взятой стране. Вот картинка в тему. Называется парадно Освещение Невского проспекта в честь в честь возвращения Императора Александра II в Санкт-Петербург.

Для меня тут главное — разрыв между названием и изображением. В тексте пишут про царя, а рисуют про жизнь, которая несётся по Невскому, что по хайвею. Горожанам велят думать про начальство, а они непочтительно упиваются скоростью и светом и мчат себе по своим делам.

На картинке декабрь 1878 года. Через три года бомбисты взорвут Александра на Екатерининском канале.

Новые картинки в поддержку нашего курса про Маршалла Бермана. Я наконец поборол таймпад и на курс теперь можно записаться по-настоящему т.е. заплатить. Первая лекция в понедельник 11 сентября. Жду вас.

На картинка дом в Токио от Suzuko Yamada Architects. Архитекторы рассказывают, что придумали дизайн, когда смотрели за гориллами и тем, как те обустраивают свои стоянки. Гориллы научились обживать деревья и кусты, создавать дом из подручных средств. Архитекторам тоже захотелось и они поселились на строительных лесах.

Как обжить современность? Как почувствовать себя в ней как дома? Это вопросы, которыми Маршалл Берман задается в «Всё растворяется». Для Бермана модернизм штука хоть и желанная, но по дефолту скорее неуютная. В современности надо еще научится жить, как-то к ней приладиться, сделать ее домом.

Опечатался 🤦🏻‍♂️ в предыдущем посте. ✨Курс стартует в понедельник 11 сентября✨

Пара слов в связи картинками из описания курса. Это иллюстрации Александр Бенуа к Медному всаднику.

Медный всадник — картина наваждения, городского безумия. Петербург Пушкина — самый современный город Европы. Невский проспект его главная улица. У нас принято считать, что Петербург всё подсмотрел в Европе, но верно скорее обратное. Невский построили задолго до парижских бульваров Османа.

В тоже время Петербург — город сословного общества, столица крепостной страны. То есть город чудовищно несовременный. Петербургское безумие — результат напряжения между сосуществованием современности и отсталости в одном городе.

Консультанты BCG называют Собянинскую Москву лучшим городом земли. Что может и верно, если смотреть на фасад. Но попробуйте устроить митинг в этом прекрасном городе. Петербургское безумие по-прежнему с нами.

Нагнетаю саспенс в преддверии курса. Пальмы, смог и викторианская готика Бомбея.

В Бомбее расположен крупнейший ансамбль викторианской готики. Город был центром Британской Ост-Индийской компании. Впрочем, готическая архитектура зацвела в Бомбее, когда компанейцев попросили от управления городом в пользу государевых генерал-губернаторов. Вместе с государством в город пришли и амбициозные проекты муниципального строительства. В Бомбее появились шикарные готические вокзал, университет, суд. Главные здания образуют ансамбль, расположенный вокруг луга, который называется майданом.

Про Бомбей и шире противоречия и парадоксы модернизации в развивающихся стран я буду рассказывать на курсе, который запустился на площадке Facultative. Записывайтесь!

👉🏻 Все растворяется в воздухе. Маршалл Берман и сюжеты модерности

А еще у нас появилась дата старта и время занятий. Первое пройдет в понедельник 11 сентября. Начало в 19:00 по мск. Встречаемся раз в неделю в тоже время.

Саша Острогорский запустил проект Facultative, цифровой киоск с образованием вокруг архитектуры. Я обещал и вот запускаю свой курс

Все растворяется в воздухе. Маршалл Берман и сюжеты модерности

Курс — это шесть зум-лекций-занятий, где я буду чего-то рассказывать и показывать, а потом мы вместе будем это чего-то обсуждать. Первая половина будет посвящена душеспасительной работе Маршалла Бермана «Всё твердое растворяется в воздухе». Вторая разбору кейсов модерности в других «городах будущего» Бомбее, Шанхае, Дубае и Москве

У курса — две цели. Меня бесит то, куда за десять лет скатились разговоры о городском развитии. Чтение Бермана — возможность перенастроить оптику, вернуть взгляду на город объем. Второе — повод поговорить об отношениях модернизма и авторитаризма. Опыт Петербурга, который описывает Берман, универсален. Мы видим те же сюжеты и парадоксы авторитарной модернизации хоть в сегодняшней Москве, хоть в саудовском NEOM

P.S. Записывайтесь на странице курса. Дату начала объявим позже

Завершающий пост про чудеса турецкой урбанистики. В этот раз история про тень🕶🇹🇷

То что в Стамбуле хорошо часто списывают на природу\погоду. Вроде как город выиграл в божественной лотереи. Чего тут еще выдумывать, живи себе и радуйся. В этом есть своя правда, но всё-таки дело не только в случае.

Стамбул — город, который лучше многих умеет работать с микроклиматом. Так стамбульская архитектура производит тень в промышленных масштабах. Мои любимцы — зонты-гиганты. На фотографиях пара на набережной в Фенербахче.