Она осторожно вошла в комнату, стараясь не разбудить его. Но, видимо, это было сделать не так просто, он громко храпел и совершенно не заметил хруста пола. Одеяло с него сползло, открыв тело таким, которым можно было любоваться во всем его совершенстве.

Она так и сделала, потом перевела взгляд на собственное отражение в зеркале. Задержала его, и подумала, что верно говорят, будто мужская нагота выражает агрессию, а женская - доброжелательность. Даже спящий он выглядел опасным. А из зеркала на нее глядела девушка, не только беззащитная, но, к ее удивлению, и красивая.

Она за эти два месяца убедилась, что неожиданно для самой начала себе нравится чисто внешне. Видимо, грех действительно повышает самооценку. Ещё летом она казалось себе совсем серой мышкой. И снова в голове пронеслась та мысль, что буквально разрушала ее все это время. Страшный смертный грех, вот в чем она участвует. И за каждый раз им ещё придется ответить. Только вот грех этот недаром зовут сладким. Сегодняшней ночью она словно была в раю, да есть ли и в раю такое наслаждение...

Она не знала, но ее лицо сделалось жёстче. А в голове минутная слабость сменилась твердой убеждённостью. Греховные свои дела они смоют исповедью. А потом и браком. Сорвать на своем поле колосок до урожая - неужели не простится, если искренне покаяться? Да и что ей оставалось? Путь к сердцу мужчины, говорят, идёт через желудок, вот только начинается совсем не там.

Она пройдет этот путь до конца. Потому что они созданы друг другу, и не просто так у них было, что было. Ему тоже с ней лучше. Возвращается потерянный вкус жизни, это видят все. А кроме того, она слишком хорошо помнит косые взгляды - дикарка соблазнившая простака в поиске сытого убежища, так о ней ему говорили за спиной. Это унизительно, как и вопросы чиновников на границе. Те явно видели в ней проститутку, рвущуюся в лучший мир. Даже приехать с ним на выходной в его отчий дом сопряжено с унижением. Но брось ныть, ты сама выбрала свой путь...

Светает в горах поздно. Темно будет часов до девяти, ещё спать и спать, отдыхая после столь сладкой, но утомительной любви. Темнота в доме этому поможет. С улицы проникает лишь отраженный снегом свет, освещающий ее фигуру в зеркале. Она легла в постель, прильнув к нему. И прежде, чем провалиться в царство Морфея, про себя поклялась: "Я тебя не отдам никому"...

А за окном уже пять часов шел новый год, новый век, новое тысячелетие...