Как я “пришивал” самостоятельность

Так получилось, что меня воспитывала бабушка. То есть родители, конечно, были, но самые тёплые воспоминания из детства связаны именно с ней.

Поскольку я был первым и единственным внуком среди внучек, бабушка окружила меня вселенской любовью и заботой. Наполовину полька, наполовину украинка, она мастерски готовила блюда обеих национальных кухонь и всегда особое внимание уделяла эстетике. Омлет, выложенный в виде солнышка. Узоры на манной каше. Пюре, уложенное волнами, с покоящейся на ней котлетой.

Долгое время я был уверен, что именно так и выглядит любовь: когда о тебе заботятся настолько, что ты почти не сталкиваешься с трудностями.

Но у этой идиллии была и другая сторона. Если в учёбе я был абсолютно самостоятельный парнем и со всем справлялся сам, то в быту представлял абсолютный ноль. Когда отец хотел меня “замотивировать”, он обычно спрашивал:

– Может, бабушка с тобой и в армию пойдёт?

Потом СССР развалился. И понеслось: талоны, очереди, съёмные квартиры, безденежье. Меня как будто достали из тёплой неги и бросили в океан взрослой жизни, где я барахтался, как мог, и в итоге попал в Суворовское. То, что было в Суворовском, как говорится, остаётся в Суворовском. Но есть вещи, которые помогли мне стать лучше.

Во-первых, это очень странное место. С одной стороны – тотальная муштра: встал, сел, лёг, поел, поспал. Всё по команде. Всё по расписанию. С другой – то, что сейчас называют модным словом “агентность”. Проявляешь инициативу? Нагрузят по полной. Не умеешь пришивать пуговицы? Твои проблемы.

Вместе с однокашником Димой Шерунковым (Дима, привет) мы шпаклевали, белили, циклевали, лакировали и красили, ремонтируя учебный класс. Хотя до этого никто из нас в руках не держал не то что шпателя, но и кисти.

А ещё помню, как впервые пришивал погоны на шинель. Тебе дают тонкую иглу и нитки, а дальше выкручивайся сам. Ни напёрстка, ни объяснений. Причём пришить нужно было идеально ровно, с точным отступом от шва, умудрившись не залить белый кант погона собственной кровью. А кровь, естественно, лилась рекой. Стоишь потом у раковины, зубной щёткой оттираешь пятна, а по раковине текут красные ручейки.

Тогда (да и сейчас) это казалось издевательством. Но в такие моменты я впервые ощущал это окрыляющее чувство: "я могу".

Недавно наткнулся на работы психолога Альберта Бандуры и понял, что у этого есть вполне научное объяснение. Он писал, что самый эффективный способ сформировать самостоятельность – создать человеку условия посильной трудности. Не сделать за него и не бросить в одиночестве, а дать задачу, с которой он сможет справиться сам: попробует, ошибётся, переделает, получит поддержку и в итоге всё-таки добьётся своего.

Если человек всю жизнь живёт только лёгкими победами, первая серьёзная неудача легко может выбить его из колеи. В этом смысле ребёнку мало дать свободу (привет современным родителям), ему необходим опыт преодоления. То самое ощущение, что мир иногда сопротивляется – и это нормально.

Мне кажется, сегодня эта мысль особенно актуальна. Мир подростка всё больше напоминает стол заказов: доставка за пятнадцать минут, ответы – за пять секунд, развлечения – по кнопке. Идеальный обслуживающий интерфейс, где большинство проблем можно решить свайпом.

В этом смысле я очень благодарен своей жене Маше. Она выросла в большой семье и как-то очень естественно распределяет ответственность между детьми: один готовит на всех, второй убирается, третий помогает, чем может. Часто всё выходит криво и косо, но доверие и процесс куда важнее идеального результата.

Знаю по себе, родителям бывает трудно выдержать детскую неидеальность. Быстрее самому застегнуть куртку, убрать со стола, сделать омлет. Но вместе с этим мы незаметно забираем у ребёнка возможность однажды сказать самому себе: "Я могу".

Так что сегодняшнее #пятничное про две вещи, за которые я одинаково благодарен. Бабушке – за чувство, что можно быть центром вселенной. И Суворовскому – за ощущение, что ты способен с этой вселенной справиться.

Наверное, ребёнку одинаково нужны обе.

@labor_harmony