​​#лесбикино Самое время для «Горьких слез Петры фон Кант» (👉 потому что). Немецкая мелодрама вышла 50 лет назад и с того времени ничуть не устарела, поскольку, - тут нужно согласиться с режиссёром, - рассказывает об отношениях людей, а не только женщин.

Райнер Вернер Фассбиндер перенёс на экран собственную пьесу о дизайнерше, которой служит безмолвная Марлен, которая (дизайнерша) влюбляется в вульгарную красавицу Карин, делает ее своей манекенщицей и любовницей, а когда та возвращается к мужу, устраивает истерику матери, дочери и подруге, но затем понимает, что то не любовь была, а жажда обладания, и обратив внимание на Марлен, которой все два часа фильма грубо помыкала, сулит свободу и #щасте, но та в ответ собирает чемодан и уходит.

Это сугубо женский мир. О мужчинах только говорят, а пенис, который все время лезет в кадр, только один, с картины Пуссена, - во всю стену фотообои-репродукция. Это пенис, а не фаллос, он вял и мал, но, все время плавая над головами, показывает, кто кому хозяин. Как на картине и сами мизансцены, выстроенные с искусной помертвелостью. Героини рассуждают о любви и жизни, принимают эффектные позы, от манекенов, которые тоже наличествуют, отличаясь только наличием одежды. Это немецкие 1970-е, что несомненно, но костюмы настойчиво напоминают об ар-деко, вещности 1930-40-х, эпохе ядовито-пышной. Женщины Фассбиндера одеты так, как понравилось бы, наверное, настоящей Марлен - Дитрих.

Будучи действом в буквальном смысле однокомнатным, «Горькие слёзы» все ж таки фильм, а не спектакль, - и, глядя из дня сегодняшнего, понятно, почему оператор Михаэль Бальхаус позднее сделал карьеру в Голливуде. Его камера чутка и действует так, как эти женщины источают яд, - исподволь, по чуть-чуть меняя акценты.

Петра фон Кант, будучи униженной собственным (бывшим) мужем, унижает сама; мать-кукушка, потому что сдала дочь в элитный интернат; бывает без причины груба; страдая, причиняет страдания, и слёзы ее, скорей, крокодиловы. Но таковы женщины, а с ними и все люди, - настаивает Фассбиндер, - с прозорливостью знатока воспроизводя отношения кумушек и жеманниц, милых на словах, жестоких на деле. И как раз кстати их граммофонные голоса, выспренный театральный тон, который позднее пришёл в русский театр через Романа Виктюка, а сейчас стал фирменным для спектаклей-капустников Константина Богомолова (гомофоба). Люди играют в кукол, которые играют в людей, - салонная мелодрама взломана и склеена заново, в щели глядится чужое. Сам же Фассбиндер, нелишне заметить, в реализации чувства, скорее, француз (прямые цитаты из «Человеческого голоса» Кокто, аллюзии на «Служанок» Жене), а решениях визуальных - наследник американского немца Дугласа Сирка/Серка (👉 почему).

Когда фильм вышел, автора упрекали в мизогинии. Фассбиндер объяснял, что так устроен мир женщин, которые, будучи в подчиненном положении, находят свои способы терроризировать ближнего. Критика, думаю, тем объясняется, что зрительницы почувствовали себя голыми. Гомосексуалы, глядя на женщин, умеют высматривать в них не только себя, тщетно ищущих любви, но и сущностное самих женщин - геям не застит глаза сексуальное желание.

Формально лесби-драма (награжденная в Германии 1973 года тремя премиями Bundesfilmpreis: главная роль, роль второго плана, операторская работа) - это, по мнению биографов, театрализованная адаптация жизненной коллизии самого Фассбиндера, который влюбился в актера Гюнтера Кауфмана, готового спать с режиссёром ради ролей. Была и своя «рабыня»: фильм посвящён «тому, кто стал здесь Марлен»; предполагается, что это композитор Пеер Рааб, много работавший с режиссером, но Ирм Херманн, сыгравшая эту роль, воспроизвела саму себя, - творческий союз с Фассбиндером принёс ей славу, но стоил много крови, немецкий гений был жесток с теми, кто от него зависел.

Ее жертва была оценена, но в каком-то смысле осталась невознагражденной. Пережив опыт эмоционального рабства, человек всегда носит его с собой. Между свободным и освобождённым всегда есть разница. Она и есть, и будет.
#киносодомиумора