Восемнадцать лет назад (я был тогда в отпуске в Петербурге и помню тот день) умер Александр Солженицын – писатель, биография которого, как и биография Владимира Набокова, в глазах массового читателя затмевает его тексты.
 
Солженицын прошел Великую Отечественную войну (капитан артиллерии, кавалер орденов Отечественной войны 2-й степени и Красной Звезды), был арестован в феврале 1945-го за критику Иосифа Сталина в частной переписке, отбывал срок в лагерях и на т. н. шарашке, о которой написал роман «В круге первом»; излечился от онкологического заболевания (см. повесть «Раковый корпус»), работал учителем в школе, был реабилитирован, печатался в СССР, одновременно передавая свои тексты, в частности знаменитый трехтомник «Архипелаг ГУЛАГ», в самиздат и для публикации в США и Европе; стал лауреатом Нобелевской премии по литературе (пожалуй, это решение Нобелевского комитета может претендовать на звание самого политизированного за всю историю премии), был выслан из Союза за критику власти, 20 лет прожил в США, в середине 90-х вернулся в Россию и, окруженный почетом и уважением, умер незадолго до 90-летия.
 
Фигура Солженицына в изрядной степени сакральная – не в последнюю очередь благодаря активной позиции его супруги Наталии Дмитриевны, которая много сделала для продвижения писателя, а также благодаря 1000-страничной биографии, которую написала Людмила Сараскина, неоднократно при этом забравшись на территорию такого жанра, как житие.
 
Творчество Солженицына неоднородно и неравнозначно. Лучше всего ему удавались тексты в нормальных прозаических жанрах: роман («В круге первом» я прочитал студентом и перечитываю каждые 10 лет), повесть («Раковый корпус») и рассказ («Один день Ивана Денисовича»).
 
Попытки же придумывать жанры (10-томное «Красное колесо» Солженицын назвал «повествованьем в отмеренных сроках») никого не приводили к творческим успехам. В случае «Красного колеса» это связано с тем, что любой роман представляет собой повествование (там есть сюжет и фабула), у которого мы наблюдаем начало и конец, т. е. те самые отмеренные сроки.
 
Таким образом, «Красное колесо» с точки зрения жанра – это никакое не «повествованье в отмеренных сроках», а большой роман, в котором авторский нарратив не столько подкреплен, сколько размыт обширными цитатами из документов и прессы.
 
Относиться к Солженицыну и его творчеству можно по-разному, но трудно отрицать, что после смерти Иосифа Бродского он оставался последним русскоязычным писателем, пользовавшимся всемирным признанием. За прошедшие со дня смерти Солженицына 18 лет пустующее место живого русскоязычного классика с мировой славой так никто и не занял.