Некогда К. П. жил неподалеку от Колизея. Он даже выходил на пробежки, чтобы пробегать мимо гладиаторской арены. И почти купил там квартиру (правда, чуть дальше от Колизея), но случилась пандемия, так что ездить в Италию стало труднее.

Спустя год наш герой заимел квартиру в Аланье. Бегать он не бегал, а вот в теннис поигрывал: под боком находилась теннисная академия.

Как-то К. П. попросил своего местного адвоката (кандидата на роль протагониста в турецкой адаптации «Лучше звоните Солу») подыскать домработницу.

Вскоре к нашему герою пришла улыбчивая и неплохо выглядевшая дама лет сорока пяти из Узбекистана, которая, несмотря на то, что застала советское время, почти не говорила по-русски.

Выдавая даме моющие средства, К. П., чтобы не казаться угрюмым, говорил на местном то, что мог сказать. Мол, три недели был в Москве, теперь приехал сюда. Короче, small talk по-турецки.

Дама тоже что-то произнесла и стала ждать ответа.

– Sorry, – сказал К. П. – I don’t understand. Pardon. Text lütfen.

Дама настрочила текст, прислала его К. П. и приступила к уборке.

Текст был такой: «Eskidan birkara galmiştim sana».

Наш герой скопировал текст в программу-переводчик, и та выдала: «Раньше я был влюблен в тебя».

К. П. скосил глаза: дама посматривала на него и разводила химию в ведре.

Наш герой смахнул программу и снова скопировал-вставил.

Опять «Раньше я был влюблен в тебя».

То, что в мужском роде, – это ерунда: в турецком нет родов. Англоговорящие турки часто путают «she» и «he».

К. П. попытался вспомнить даму. Вдруг она работала официанткой в каком-нибудь местном ресторане, куда прежде захаживал наш герой, и помнила его? Чушь какая-то, прямо «Письмо незнакомки».

Может, подумал К. П., она хотела секса? Она была ничего: всё на месте и паранджу не носила. Но для моделей есть отели, даже для взрослых и little plus size.

И потом, если гипотетически, то где?

В собственной постели с женщиной, которую знаешь 10 минут, как-то неудобно.

Как и на диване в гостиной. Как потом К. П. предложил бы кому-то из друзей спать на нём?

На кровати в гостевой спальне? Ее сломали предыдущие хозяева. Наш герой и дама развалили бы кровать окончательно.

На полу, на стиральной машинке?

Потом К. П. подумал, что это могла быть разводка. Вдруг дама собиралась после близости заявить в полицию? Вдруг полисмены караулили у подъезда?

Да, подумал К. П., это могла быть и местная мафия. Может, подельник дамы уже болтал с привратником, а потом пришел бы и зарядил К. П. счет. Или сразу в таблетку зарядил бы.

Это ведь могла быть фраза-пароль у местных любителей клубнички. Страна-то мусульманская, неудобно предлагать напрямую. Вот они и пользуются таким паролем для понимающих. То есть женщина говорит: «Я была влюблена в тебя», а по факту: «Фиделио, можешь взять меня на стиральной машинке».

Тут К. П. решил перевести фразу не с турецкого, а с узбекского. Языки схожие, конечно, но вдруг есть нюансы.

Перевод оказался такой: «Прошло много времени с тех пор, как я вернулся».

А, подумал К. П., ясно. Дама печатала по-узбекски. Это логично. Узбеки печатают по-узбекски. Какие могут быть вопросы?

Наш герой ведь сказал собеседнице, что три недели был в Москве, а она в ответ сообщила, что давно уже вернулась. Small talk, как и было заявлено. Кровати в безопасности, стиральная машинка тоже.

Между прочим, дама очень прилично убрала квартиру.

К. П. поведал эту историю тюркоговорящему Марсу. Тот посмеялся и сказал:

– Скорее всего, она опечаталась. Нужно было не «galmiştim», а «gelmiştim». Тогда получилось бы: «Я приходила к тебе однажды». Как Марта Клиффорд в «Улиссе», которая тоже ошиблась в одной букве, помнишь? Видимо, она убиралась когда-то в той квартире, а тебя спутала с прежним хозяином. Там русский жил до тебя?

– Швед.

– Ты – вылитый скандинав.

Правило № 5: учить языки.