Кто рассказывает читателю историю Дориана Грея?

Перечитываем классиков и современников

Эпизод первый. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Выпуск тринадцатый. Фигура рассказчика

В прошлых выпусках мы анализировали образы природы, символы и парадоксы в «Портрете Дориана Грея» (далее – ПДГ), а сегодня обратимся к фигуре рассказчика в романе.

Если обобщить, то рассказчик – это условный образ лица, от имени которого ведется повествование, носитель речи в наррации, эдакий вторичный автор, которого можно выделить по аналогии с феноменом первичного автора М. М. Бахтина (Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 373).

Рассказчик может быть героем текста, как в романе Джерома Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи», а может не участвовать в событиях сюжета, как нарраторы многих книг Томаса Майн Рида с их присказками в духе: «Дай мне руку, читатель, и я покажу тебе окрестности».

Бывает и так, что нарратор является персонажем произведения, но в развитии сюжета не участвует, то есть происходит смешение двух вышеперечисленных вариантов. Яркий пример – рассказчик в «Евгении Онегине» Александра Пушкина: главный герой является «добрым приятелем» повествователя, и этот последний разбавляет события фабулы лирическими отступлениями, не принимая участия в действии.

Изрядное число русскоязычных людей именно благодаря «Евгению Онегину» узнаёт, что существует такой загадочный зверь, как рассказчик. Наиболее адекватные даже запоминают, что рассказчик – это не автор, то есть не тот человек, который написал текст.

Стоит выделить еще одну сущность, которую некомпетентные читатели горазды автоматически смешивать с писателем и с повествователем. Эта сущность – главный герой. Что поделать, наша публика еще любит «…тонко замечать, что сочинитель нарисовал свой портрет…», как лукаво подметил Михаил Лермонтов в предисловии к «Герою нашего времени».

Итак, применительно к ПДГ мы имеем следующий набор:

1. Автор. Это Оскар Уайльд.

2. Главный герой. Это Дориан Грей. Несмотря на то, что он, как и Уайльд, мужчина, подданный британской короны, знатный и хорошо образованный человек, эстет и любитель искусства, Дориан не является автором романа. И автор, вопреки тонкому наблюдению некоторых читателей, не является Дорианом.

3. Рассказчик, который появляется в начале ПДГ, сообщая, что исчезновение художника Бэзила Холлуорда несколько лет назад взволновало лондонское общество.

Тем самым мы сталкиваемся с автоспойлером, а еще понимаем, что историю нам рассказывает некто, кто уже знает не только ее начало, но и конец.

Рассказчик и в дальнейшем забегает вперед. В главе VIII он сообщает, что позднее Дориан с немалым удивлением анализировал свои впечатления от первой перемены портрета. А в начале главы XII рассказчик говорит, что впоследствии Дориан часто вспоминал: их последняя с Бэзилом встреча случилась накануне его, Дориана, дня рождения.

Именно глазами повествователя мы в конце главы II замечаем по лицу Бэзила, как ему больно от произошедшего в мастерской при знакомстве Дориана и лорда Генри. Больше-то в мастерской никого не осталось, так что это рассказчик смотрит на художника.

Это нарратор в главе VII отмечает, что лорд Генри «…с неожиданной для него теплотой» уводит Бэзила из ложи Дориана (текст ПДГ приводится в хрестоматийном переводе Марии Абкиной).

Через пару страниц мы глазами всё того же рассказчика видим, что Сибила говорит с Дорианом «…с трогательным выражением душевной муки…»: уж явно не Дориан обращает на это внимание.

А вот эпизод из главы XIV, когда Дориан ждет Алана Кэмпбела. Нервничая, главный герой «…начал ходить по комнате, напоминая красивого зверя, который мечется в клетке». Важно отметить, что Дориан в это время находится один и может кого-то напоминать лишь рассказчику.

Перечисленные примеры, разумеется, актуальны и применительно к оригинальному тексту романа.

Кто же он, этот рассказчик? Можно ли его персонифицировать?

Думаю, можно. Надеюсь, мы сделаем это в следующем выпуске.