Какова цена ошибки того, кто всегда прав?

Перечитываем классиков и современников

Эпизод первый. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Выпуск восьмой. Ошибка лорда Генри

Прошлый выпуск посвящен переселению частицы души лорда Генри в тело Дориана Грея.

Благодаря этому переселению лорд Генри приобретает над своим юным другом власть, которую признают они оба:

– Гарри, вы несносный циник. Право, не понимаю, за что я вас так люблю!

– Вы всегда будете меня любить, Дориан... (глава VI, текст «Портрета Дориана Грея» (далее – ПДГ) приводится в хрестоматийном переводе Марии Абкиной)

После первого изменения портрета Дориан испытывает желание восстать против этой власти «и больше не встречаться с лордом Генри – или по крайней мере не слушать его опасных, как тонкий яд, речей…» (глава VII).

Когда порыв Дориана проходит, он посвящает себя воплощению в жизнь теории старшего друга: «Да, прав был лорд Генри, предсказывая рождение нового гедонизма, который должен перестроить жизнь, освободив ее от сурового и нелепого пуританства…» (глава XI).

Спустя годы излишеств Дориан по-прежнему признает высочайший авторитет лорда Генри:

– Я, герцогиня, всегда во всём согласен с Гарри.

– Даже когда он не прав?

– Гарри всегда прав, герцогиня (глава XVII).

Однако, вопреки словам лорда Генри о том, что люди живут для проявления своей сущности, жизнь Дориана – это не раскрытие сущности человека, изображенного художником Бэзилом Холлуордом, а воплощение теории нового гедонизма. Подпадая под влияние лорда Генри, отдавая свою душу и впуская в себя душу другого человека, Дориан далек от раскрытия своей сущности – сущности того робкого и чистого юноши, которого мы видим в начале романа.

Лорд Генри ошибается и в своем прогнозе о судьбах последователей учения нового гедонизма. Он говорит: «…Если бы каждый человек мог жить полной жизнью, давая волю каждому чувству и выражение каждой мысли, осуществляя каждую свою мечту, – мир ощутил бы вновь такой мощный порыв к радости, что забыты были бы все болезни средневековья, и мы вернулись бы к идеалам эллинизма, а может быть, и к чему-либо еще более ценному и прекрасному» (глава II).

Но судьбы подражателей и друзей Дориана трудно назвать счастливыми. В XII главе ПДГ Бэзил бросает главному герою обвинения в разрушении жизней нескольких людей: тут и покончивший с собой безымянный гвардеец, бывший близким другом Дориана, и запятнавший свое имя и вынужденный покинуть Англию Генри Эштон (не путать с лордом Генри Уоттоном), и подделавший подпись знакомого на векселе Адриан Синглтон, и женившийся на проститутке сын лорда Кента, и ведущий развратный образ жизни герцог Пертский, и умершая в одиночестве на своей вилле в Ментоне жена лорда Глостера.

«…Ваши друзья, видимо, утратили всякое понятие о чести, о добре, о чистоте. Вы заразили их безумной жаждой наслаждений. И они скатились на дно. Это вы их туда столкнули!» – подытоживает Бэзил этот список, куда вскоре можно будет добавить и Алана Кэмпбела, который покончит с собой, скрыв следы совершенного Дорианом убийства.

Да, вовсе не к прекрасному приводит друзей Дориана пресловутый порыв, который предвосхищает лорд Генри в начале романа.

В конце книги образ лорда Генри меркнет, что отражает символика текста. В IV главе его супруга напоминает райскую птицу, а из предпоследней главы мы узнаём, что леди Уоттон покинула мужа, у которого теперь живет редкий яванский попугай. Возможно, это аллюзия на повесть Гюстава Флобера «Простое сердце», где попугай символизирует автоматизацию жизни (подробнее о Флобере и попугае можно почитать в романе Джулиана Барнса «Попугай Флобера»). Вот и лорд Генри накануне пятидесятилетия лишь заученно, как попугай, повторяет основные положения своей теории.

В начале романа о рецепте вечной молодости спрашивали лорда Генри, а в конце уже он говорит Дориану: «Сыграйте какой-нибудь ноктюрн и во время игры расскажите тихонько, как вы сохранили молодость. Вы, верно, знаете какой-нибудь секрет».

Тривиальный исход судьбы лорда Генри словно символизирует несостоятельность его теории.