«Три скрипа», второй сезон

Пятый выпуск. Постмодернизм в литературе – это миф

Скрип третий: фрагментарность текста

Недавно мы с вами убедились, что интертекстуальность и смешение жанров характерны не только для литературы постмодернизма, но и для книг иных эпох.

Сегодня на очереди фрагментарность текста – еще один признак, который литературоведы и читатели используют для определения постмодернистской литературы.

Фрагментарность проявляется, во-первых, в структуре текста. Например, произведение лишено концовки в общепринятом понимании. Так, «Американский психопат» Брета Истона Эллиса заканчивается, можно сказать, ничем – с бытовой точки зрения.

Конец романа Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник» понятен даже широкому кругу читателей. Говоря же о структуре этого романа, следует отметить, что он состоит из фрагментов написанных в разных жанрах книг вымышленных авторов. Иными словами, «Если однажды зимней ночью путник» – это пример произведения с фрагментарной структурой.

Во-вторых, обрывочным, нелинейным, будто бы смонтированным может быть само повествование. Скажем, книгу Владимира Набокова «Бледное пламя» отличает не только оригинальная для романа структура, но и фрагментарный, прямо-таки мозаичный нарратив, потому что рассказчик большей части книги обнаруживает признаки ненадежного повествователя в соответствии с обеими выделенными Джеймсом Филаном категориями типов недостоверности: он не только рассказывает меньше, чем знает, но и передает ошибочные сведения (Phelan J. Living to Tell about It. Ithaca: Cornell UP, 2005).

Итак, некоторые тексты эпохи постмодернизма являются фрагментарными. Теперь обратимся к более ранним книгам.

«Герой нашего времени» Михаила Лермонтова, как мозаика, складывается из переставленных во времени компонентов, которые написаны в разных жанрах и принадлежат нескольким рассказчикам. «Герой нашего времени» – это фрагментарный текст, потому что он, как лоскутное одеяло, состоит из ярко выраженных фрагментов.

А вот «Евгений Онегин» Александра Пушкина. Фрагментарна сама его жанровая принадлежность: это большое поэтическое произведение, которое можно считать поэмой, однако автор причислил книгу к романам.

В отличие от «Героя нашего времени», «Евгений Онегин» состоит из хронологически следующих друг за другом глав, но сюжетное содержание каждой главы рассеивается благодаря лирическим отступлениям и другим внесюжетным фрагментам.

Наконец, «Онегин» не завершен, то есть у него, как и у «Американского психопата», отсутствует более-менее традиционная концовка, что породило радующий не одно поколение школьников мем «роман без конца». После окончания работы над текстом Пушкин прожил примерно столько же, сколько потребовалось для создания «Онегина». Значит, у нас немного оснований утверждать, что он не успел дописать книгу. Скорее всего, она именно такая, какой автор хотел ее сделать.

Кстати, хорошо, хоть и в другом ключе, о незавершенном характере «Онегина» написал Владимир Набоков в своих четырехтомных «Комментариях» (раздел, посвященный т. н. десятой главе).

Не пора ли, друзья мои, нам замахнуться на Вильяма, понимаете, нашего Шекспира? В пьесе «Много шума из ничего» основной сюжет остается в тени побочного (об этом подробнее в «Лекциях о Шекспире» Уистена Хью Одена). В «Отелло» не показано, что дальше происходит с Яго: сказано лишь, что ему грозит смертная казнь. «Укрощение строптивой» открывается интродукцией, персонажи которой смотрят комедию «Укрощение строптивой», однако развязка сюжета интродукции в пьесе отсутствует: Шекспир не вернулся к персонажам этой части текста.

Означает ли сказанное, что «Евгений Онегин», «Герой нашего времени» и пьесы Шекспира – это постмодернистские тексты? Не означает.

Можем ли мы сделать вывод, что у т. н. постмодернистской литературы нет признаков, характерных лишь для нее? Можем.

Сказки о постмодернизме в литературе вешают на уши не разбирающемуся в книгах прежних веков доверчивому массовому читателю, а он и верит.

Постмодернизм в литературе – это миф.