Теперь внезапно про синхронный перевод. Я, как вы помните, выпустилась из ВШП в золотые годы, когда и преподавательский состав был звездный, и слушатели, и рынок был, и деньги, и хотелось работать, работать лучше, и постоянно показывать самый лучший результат. Сейчас, спустя пятнадцать лет, у меня ощущение, что все куда-то похерилось, и 80% синхронистов что-то бубнят в кабинах, лишь бы клиент не жаловался, лишь бы минималку платили. А до творчества и вдохновения в кабине никому и дела нет. Конечно, на военном положении не до творчества, когда за квартиру платить каждый месяц, но как же так, как же так. Так я из-за этого грущу. Я все пятнадцать лет реально стараюсь и очень кайфую почти всегда. Последние месяцы только выгорела малехо, и то уже прихожу в себя и потираю руки в ожидании начала сезона. И все эти пятнадцать лет я жду, что все наконец скажут: вот Лена, ну это уровень, ну это просто гениальная переводчица, тоже хочу так уметь. И вот Райкин (про оценку какую-то в театральном институте):
Но меня мой плюс, конечно, не удовлетворил. Я хотел, чтобы было по два плюса у каждого (чего в принципе не бывает или бывает крайне редко). Честно говоря, я хотел, чтобы члены кафедры приползли ко мне на коленях, целовали мои руки и благодарили за то, что я здесь учусь. Но никто не приполз… Конечно, сейчас я вспоминаю об этом с юмором, но на самом деле скажу еще одну постыдную вещь: я и сейчас этого хочу. Считаю, что такого рода мальчишество, этот юношеский максимализм, который на временно́м расстоянии выглядит нелепо, нагло и почти бессовестно, должен в некоторой мере оставаться на всю жизнь.
Когда приходит профессиональный прагматизм, это, как правило, означает утрату чего-то очень важного, окрыляющего и живого.
Конечно, опыт и возраст эту юношескую резкость смягчают, и это правильно, но все-таки очень важно не снижать планку требований к самому себе. Иначе можно превратиться даже на высоком уровне мастерства в ремесленника, человека, работающего без вдохновения, который не обуреваем высокими желаниями, держится исключительно на своем умении. Вдохновение возникает, когда ты очень сильно хочешь превысить уровень собственных профессиональных шагов, своих творческих достижений, работ, высказываний, дел. Это окрыляющее желание – удивить самого себя!
И второе.
Такая проблема часто встречается и у режиссеров. Я, например, очень болезненно отношусь к ситуации, когда артист говорит текст, а я при этом не понимаю смысла сказанного, хотя понимаю каждое слово в отдельности. Текст произносится так, что проходит мимо сознания зрителя, совершенно им не воспринимается. Режиссеру нужно быть очень чутким в этом вопросе, всерьез работать над тем, чтобы текст доходил до зрителя и по мысли, и по точности интонации, чтобы попадал эмоционально. Одним только неверным тоном можно убить весь монолог, сцену.
Как я скучаю по преподаванию! Вот бы нашлась высшая школа, где люди по какой-то причине все еще учатся переводить на русский язык. Вот я бы снова студентам рассказывала, как важно полюбить своего слушателя, прежде чем включать микрофон. И они бы смотрели на меня как на сумасшедшую опять. А я просто уже на опыте, к сожалению, знаю, как часто переводчики бубнят что-то не приходя в сознание. И выступающие тоже не приходя в сознание. И слушатели не приходя. И как здорово, когда кто-то в кабине все же пытается создавать во всем этом какой-то смысл.
Вот такая я самая умная молодец! Надеюсь вы там с юмором всю мою писанину воспринимаете. И с жизнелюбием, лол.