Вы, наверное, видели, что сейчас только и разговоров о новом издании Подписных - “Все наши вчера” Гинзбург (пер. с ит. Анна Ямпольская. Она, кстати, переводила книги Соррентино и Умберто Эко у Корпуса).

Очень хорошая книга. У них ранее выходила ее “Семейный лексикон”, помните, с яблочками на обложке. Семья живет в Турине в фашистское двадцатилетие, очень талантливо. Там про семью эту, их привычки, какие-то словечки, быт, и как все это живет-поживает на фоне фашизма, войны и разных бед в Италии того времени.

“Все наши вчера” - то же, да не то. Тут две семьи, живут через дорогу, молодежь, взрослые, все нараспашку, ругаются, дружат. Ну, как мы себе представляем жизнь в Италии. (Мое представление об итальянской реальности навсегда определил Лука Гуаданиньо, к сожалению, для меня все про жизнь в Италии всегда немного с привкусом Call me by your name и Шаламе, выковывающегося из окна виллы в Тоскане). Ну whatever. Главная героиня Анна - вначале остается сиротой, и это, конечно, придает первой половине книги такой сказочный оттенок. Сиротки, лес, река, надвигающаяся угроза. И вот эту глупую Анну жизнь футболит от одного дома к другому, от одного мужчины к другому, туда отправили, обратно отправили. А Анна вроде бы и не особо анализирует происходящее, реально ходит как будто собирая хлебные крошки на всякий случай - а вдруг вывезет нелегкая к дому, а там может кто и живой из своих остался. Так оно в итоге и выходит, кстати. Я прочитала в статье переводчицы потом, что там еще явно вшит “Макбет” в эту историю. Я тут, к сожалению, не подскажу, но эпиграф из Шекспира ну просто в самое сердечко, что говорится: "And all our yesterdays have lighted fools the way to dusty death”.

*Признается шепотом*
Я не читала Макбет, но даже мне известно, что это произносится в момент, когда все пропало по всем фронтам, и Макбет понимает, что вся эта жизнь не имеет под собой никакого смысла. Вот так и Анна у Гинзбург. Помыкалась там, сям, родила дочь, а потом вернулась в старый дом, и там было с кем посмеяться над старой шуткой. Ну и не самый плохой исход, как думаете?

Ну и слог Гинзбург (и переводчицы) - просто песня. Минимум средств выразительности, она как будто просто стенографирует, что происходило, когда и с кем. Никакой иерархии событий - фашисты, случайная беременность, приблудная собака - всему было место в прошедшем дне. День нормальненько прошел, это я его провел. И при этом получается как-то очень лично, все эти “мамочка не захотела”, “девочка ковырялась ложкой в земле”, ну прелесть же.

Короче, рекомендую. Книжка у меня есть, могу дать кому-нибудь в Вене в ближайшие дни или в Ереване через недельку. А в России вы и сами себе купите, у вас есть настоящие Подписные издания.