Четыре года назад у меня были пары в ВШП. Студенты с порога стали спрашивать меня, что же будет теперь с нашей профессией. Я сказала, что когда это закончится, мы будем очень нужны. Должно же оно закончиться. Ну вот, пока не закончилось. За эти четыре года у меня стало очень много переводов про психологию. Женщины из стран СНГ массово бросились учиться разным формам психотерапии. От них со временем я узнала, что такое диссоциация. За эти четыре года, что длится война, я настолько крепко свыклась с ощущением диссоциации, оно не покидает меня больше, чем на пару дней, никогда. Диссоциация на фоне травматического шока, это так называется. Этого не может происходить, и тем мне менее, это происходит со мной, и я ничего не могу с этим поделать. Психика как бы «расщепляет» реальность, чтобы выдержать невозможное. Самолет не может не приземлиться, и все же он два часа не может приземлиться, и я ничего не могу сделать. Наверное поэтому я до сих пор иногда чужими глазами смотрю на своих детей, растущих в Армении. Как смотрела на рейс Петербург - Ош за миллион рублей в сентябре 2022. Как помыла семь этажей в подъезде, чтобы хоть что-то делать. И ведь мы находили силы шутить. Это вроде бы невозможно - шутить, жизнь счастливую жизнь, когда видишь уничтоженные руками, может быть, знакомых тебе людей, города. Или видишь детский гроб. Или получаешь звонок из органов. А все равно - проходит время и шутишь, чувствуешь счастье и вкусно ешь. Как-то это все укладывается в голове? Хреново укладывается, вот тебе и диссоциация. Зато мы узнали, какая гибкая человеческая психика и как мы умеем жить дальше в любых новых обстоятельствах. А вот чего я не смогла за четыре года понять и принять - это тех, кто делает вид, что ничего не случилось. Это, может, тоже диссоциация?