В поисках тюменского капрома
После недавнего визита в Тюмень известного архитектора Дани Веретенникова, автора тг-канала
Клизма урбанизма и исследователя архитектуры капиталистического романтизма (капрома), наша команда Центра урбанистики ТюмГУ решила запустить исследовательский и просветительский проект, посвященный истории и антропологии этого архитектурного слоя Тюмени.
Так, научный сотрудник Андрей Кердивар уже провел серию публичных лекций о капроме, а выпусник CURS, архитектор и антрополог Владимир Ротбергер организовал экспедиционную экскурсию по Тюмени в рамках проекта
«Прогулки Джейн». Задуманная не столько как традиционная обзорная прогулка, сколько как городское исследование, встреча собрала группу неравнодушных горожан, готовых к соучаствующему наблюдению.
Отобранные постройки для экскурсии разнились как по композиционным замыслам, так и по материальным решениям, образуя репрезентативную выборку локальных версий постсоветской архитектуры. Участники экспедиции зафиксировали на тюменских улицах и дворах: зеркальные панорамные витражи на перекрёстке, увенчанные изящной башенкой; «ходячий замок» с экспрессивным балконным фасадом, где каждая форма словно спорит с соседней; монохромные сайдинговые плоскости, оживлённые стеклянными башнями-акцентами; «вавилон» со сложной, многоярусной конструкцией кровли; крупный многоквартирный дом, чей малахитовый витраж с парадной стороны сменяется на противоположной, дворовой, совершенно иной структурой; жилой комплекс в плане, напоминающем птицу, с пока нерасшифрованным декоративным элементом в виде буквы «Г» на всех фасадах; «зеркальную ракету», готовую, кажется, к немедленному старту; и, наконец, голубую птицу, закрепившуюся на фасаде здания, выходящего на центральную магистраль города.
Владимир Ротбергер предполагает, что на сегодняшний день в изучении постсоветской архитектуры Тюмени можно выделить несколько ключевых гипотез и эмпирических фактов. Объём застройки этих лет колоссален — об этом свидетельствуют данные ГИС-карт, градостроительная документация и, разумеется, сама городская ткань, где каждый квартал фиксирует материальные следы капрома. Однако исследователь считает, что корректное определение этого явления остается дискуссионным и преждевременно именовать «капромом» самостоятельный стиль или период. Он предлагает оперировать категорией «постсоветская архитектура», понимая под ней современную архитектуру, непосредственно сформировавшей облик города в 1990-х — 2000-х гг.
При этом тюменская версия этого архитектурного слоя обнаруживает ряд выраженных локальных черт, которые мы уже сейчас можем предварительно определить через наблюдение. Среди них частое использование «башенок» или «пирамидок», венчающих здания: они выступают как сольные акценты, так и собираются в сложные, динамичные композиции, придавая силуэту сложную кровлю. Не менее показателен феномен «замковости» или, иначе, «цитаделизма» — особенно в жилой архитектуре. Такие объекты, как правило, масштабны, композиционно замкнуты, часто имеют внутренний двор или же позиционируются как отдельно стоящие «крепости», резко контрастирующие с окружающей рядовой застройкой. И, конечно, отличительной чертой тюменского капрома является его градостроительная плотность, нередко образующая целые архитектурные ансамбли.
Однако команда Центра урбанистики ТюмГУ указывает на необходимость говорить о капроме не просто как об архитектурном наследии 1990-х — 2000-х гг., но призывает к исторической и антропологической контекстуализации данного феномена. Это означает показать историю проектирования и строительства этих зданий, выявить архитекторов капрома и их творческие замыслы, роль в градостроительной политике постсоветской эпохи, и, конечно, описать различные практики заселения, жилья и иного освоения людьми этой архитектурной инфраструктуры.
Если вы также хотите изучать с позиций социальных наук архитектуру, градостроительство и иные городские процессы, то поступайте учиться в
магистратуру «Концептуальная урбанистика».
Подать документы в магистратуру можно через портал «Госуслуги»:
https://www.gosuslugi.ru/vuzonline 
