Кино и немцы

Прежде чем осуждать Анубиса, возьми его обувь и пройди его путь.

А тут уже Тоту не повезло.

Интересно, что у Тота нет устойчивого атрибута в виде шакальих сандалий. Его символы: ибис, иногда павиан, палетка писца, лунный диск. Шакал — зверь Анубиса. В египетском пантеоне атрибуты не плавали как попало: иконография была жёсткой, чужой знак на боге читался бы как ересь, некомпетентность или — что совсем худо — ошибка.

Вариантов немного. Два чиновника одного загробного ведомства (Анубис готовит умершего к суду, Тот записывает итог), одна раздевалка, душ, конец смены: кто первым встал, того и тапки.

Или это просто такой британский юмор. Итонцы любят.

В тантре важнейшим является реализация до и после, когда наше внимание легко касается точки, из которой всё появляется и куда всё уходит.

Точки небытия, где явления и процессы нашего мира трансформируются и перетекают друг в друга.

Вдох через эту точку переворачивается и превращается в выдох, выдох — во вдох; возбуждение — в оргазм, а оргазм — в истому; иллюзия — в осознание, осознание — в жизненную энергию.

Речь не про медитацию только, потому что между "медитацией" и "повседневностью" — там точка тоже.

Эта и есть нирвана.

Моя нирвана — в моменте, когда из пространства рождается звук на айфоне, что пришёл от тебя в телеграм мне кружочек, о, Лучезарная.

Так говорил Шива.

Отношение к «Револьверу» Гая Ричи у меня неровное: как кино он мне не нравится. Но одну вещь фильм делает безупречно, и её почему-то никто не проговаривает.

Открывается он фальшивыми эпиграфами. Цезарь, «Основы шахмат» 1883, «Этикет банкира» 1775, Макиавелли. В титрах сам фильм помечает, что часть цитат выдумана. То есть к первому кадру тебя уже развели. И это не приём, но наживка. Ровно те принципы, по которым опознаётся лох.

«Защищай свои инвестиции» — главное лоховское правило. Лох держится за кидок, в который вложился, до конца. Фильм сам проговаривает механизм: усомнись во вложении жертвы — усомнишься в её уме, а ум свой она будет отстаивать до последнего. До Страшного суда. И на нём. Вот и вся разводка. Эго — это и есть та инвестиция, которую ты защищаешь. Не деньги, но версия себя.

Дальше суть: разводка и Пробуждение — одна и та же операция. Мистер Голд, «князь мира сего», — просто терпеливейший аферист вселенной, и обносит он тебя тобой же. А «честного человека не разведёшь» значит вот что: обнести можно только того, кто копил ложное «я». Освобождение — это когда тебя дочиста обнесли.

И тут «Револьвер» хорош. Все традиции продают Пробуждение как свет, покой, расширение — самая выгодная сделка, подписывай. «Револьвер» рубит правду: Пробуждение — это ограбление. Духовные учителя, которые тебя освобождают, неотличимы от урок, которые тебя обносят, — потому что на уровне эго между ними нет разницы: и те и другие забирают всё, что ты держал. У тебя не останется ничего, что можно назвать «моим». Благодать не отличить от кидка.

Ещё один сильный образ — лифт против лестницы. Эго выбирает лестницу (постепенно, «защищай вложенное», эволюция по ступеням) именно чтобы оттянуть лифт — вертикальный скачок и встречу с самим собой в запертом ящике. «Войну лишь откладывают к выгоде противника» — а противник и есть ложное «я», которое от каждой отсрочки (от каждой ступени, каждого пролёта) только крепчает.

Ну и почему всё-таки «Револьвер». Револьвер не выбрасывает гильзу и не оставляет улик. Барабан на шесть камор — то самое колесо сансары, по которому ты идёшь по кругу; а Пробуждение — тот единственный выстрел, что круг останавливает. В упор, в лоб пачке твоих Личин. И гильзы не находят не потому, что киллер предусмотрительный, — а потому что и стрелка не было, ищи потом сколько хочешь.

Крючок спустила Реальность.

Мысль и мышление — разное. Роднит их словарь: мысль оборачивается мышлением, и в этом «шл» уже слышно, как её поволокли свежевать.

Мышление — это то, что мы с мыслью делаем. Кит всплыл — мы уже с гарпуном. Свежуем, вытапливаем, разливаем по бочкам. Продаём, если покупают. Жир — товар ходовой. Это и называется — думать.

Мысль пришла не за этим. Она сигнал оттуда, где мы сами себя не достаём. Мы не видим, потому что вечно на промысле и всё внимание — на гарпун. А это живой свет. Который мы пускаем на лампу, чтобы не хомячить куски мёртвого кита уж совсем в темноте и одиночестве.

Мысль не думают — за неё держатся. Как за нить: не разматывают на слова, но идут по ней вглубь. Только в центре той бездны не чудовище, а ты сам.

Мысль рождается где-то в глубинах и медленно идёт наверх через слои. Как кит. По дороге обрастает ракушками слов, к ней липнут рыбы-прилипалы — стереотипы, готовые мнения, чужие трактовки и интонации. На поверхность она выныривает в самом неожиданном месте и узнать в ней кита уже сложно.

Дальше — развилка.

Можно разглядывать одни ракушки и прилипал, разводить их, пристраивать в свою жизнь, городить вокруг них планы, мечты, сожаления и сценарии. #Кастанеда называл это индульгированием. А можно захотеть увидеть кита. И нырнуть за ним вниз — туда, откуда он всплыл. Кастанеда сказал бы: стать выслеживающим, сталкером.

Наверху ты читаешь уже перевод. Ракушки, слова, шаблоны — перевод, и каждый слой врёт по-своему. Мысль-кит говорит на языке твоей души, а этому языку перевод и не нужен. Поэтому на поверхности ты не видишь: то, что в переводе не нуждается, наверх не доставить. Туда ныряешь сам.

Хорошо, что нейросеть знает, как освободить падшего ангела из его вековечного заточения.

Ни капли не сомневаюсь, что сам Сотона и спрашивал. Только Отец лжи и Враг рода человеческого может поставить себе на компьютер белую тему.

Зачем кустарно цедить в пробирку слёзы невинных детишек на эпштейновых островах — мелкосерийка, лимитированная коллекция, — если можно сразу собрать всю мощность и перегрузить турбины воплями отчаяния миллионов немецких мужиков: синхронно, по таймеру, добровольно, в прямом эфире, с повтором лучших моментов богооставленности. Каждый — Иов на гноище: скоблит себя черепком, спрашивает небо за что. Небо отвечает из вихря: ни за что.

Для этого им даже 1945й не надо устраивать лишний раз: хватает одного пенальти после 119ой. Немцы всё сделают сами, аккуратно. Ordnung muss sein.

И не только немцы. Футбольчик, я вам скажу, та еще конспирология.

Считается, что мы возвращаемся в мир отрабатывать карму — превозмогать, сидеть на уроках, подчищать за собой, исправлять ошибки.

На самом деле: когда ты сверхэффективен, то становишься профессионалом. Играешь всё чище, тебя поднимают в платину, в бриллиантовую лигу (ты заслужил); берёшь турнир за турниром, призовой фонд всё жирнее. Это уже не «уроки» — это карьера. Образ жизни прогеймера: ещё сезон, ещё катка — кто уходит с дистанции, когда всё так хорошо идёт?

Поэтому Господь иногда поджигает наш дом.

Ему без нас скучно.

Ну и простейшая вещь, но её почему то часто стали забывать в «духовном сообществе». Духовность ≠ сверхэффективность. Это не победа в игре. Это выход из Игры.

Бог в людях уважает две вещи: непрерывность намерений и доверие к Себе.

В обычной жизни маг похож на безумного спидранера. Именно так он видится окружающим. Просто мотивация у него другая.

Все наши "учебники магии" — свалка глитчей и эксплойтов к чужой игре, чьи сервера вырубили сто лет назад. Сами приёмы рабочие. Просто мир, под который их писали, давно мёртв.

Хотите реальной магии?

Для начала нужен живой человек, который знает. И хотя бы сможет сказать: мы не в RPG, братуха, хватит кастовать ману. Мы в стрелялке. Просто пригнись.

Время — это странствие души, как утверждали неоплатоники.

Работа человека — просто жить, то есть непрерывно производить время.

Но время бывает разным. Циклическое — очередная иллюзия, искусный обман, подмеченный ещё Екклесиастом: не более чем оборот пространства, бесконечное возвращение на круги своя. И время развёрнутое — дерзкий выход за пределы любого цикла. Ведь даже великая вечность, отсутствие времени, — тоже цикл, только схлопнувшийся в неподвижную точку.

Отсюда же и постоянное стремление человечества — да и каждого из нас — к "развитию" и "прогрессу". Но это лишь переход на циклы другого, более высокого уровня (или более низкого — как посмотреть).

Духовность — это устремлённость остановить время целиком. Туда, где заканчивается всё: метафизический, но очень осязаемый центр, вокруг которого вращается каждый цикл, каждое мгновение. Парадоксально, что именно там жизнь только и начинается.

Потом бы, конечно, случайно ткнул палочкой и в себя. Только тут назначенную мусорной магией цену хотелось бы знать как-то заранее. Объективный показатель прожитой жизни — безумца, мага, дервиша, поэта и шарлатана, любителя ведьм, специалиста по несуществующему, знатока ненужных вещей. Возможно, справочник индикативных цен окажется великодушен. С учётом износа.

Когда я ходил в детский сад, все мои товарищи по несчастью — сонному часу и молочному киселю, — мечтали о волшебной палочке, которая может материализовывать любые предметы (и это было еще до всяких гаррипоттеров).

Я же мечтал (и мечтаю до сих пор) о волшебной палочке обратной. Суть её в том, что она, наоборот, может "исчезать", аннигилировать любые предметы, но при этом тебе на особый счёт поступает их стоимость согласно актуальному справочнику индикативных цен данной местности. С учётом износа.

Для начала я бы избавился от всего хлама дома, который жалко выбросить или муторно продавать.

Потом бы просто ходил по улицам и аннигилировал что плохо лежит.

Потом бы подмял под себя весь мусорный бизнес в городе.

Кончилось бы это всё, конечно, понятно как: я стал бы таким магическим Себастьяном Перейро, торговцем чёрным деревом: отправлял бы в небытие за деньги всяких мудаков, а возможно, и хороших людей, если за них палочкой будет назначена приличная цена.

Человеческую природу не переделаешь.