Есть одна вещь, которую почти никто не проговаривает вслух, потому что она разрушает сразу все уютные иллюзии — и левых, и правых, и либертарианцев.

Современное общественное неравенство — это уже не вопрос «у кого сколько денег».
Это вопрос, у кого есть право на будущее.

Деньги давно перестали быть главным ресурсом. Главный ресурс — это способность твоих детей остаться собой через 30–50 лет в мире, где:

— Генетический отбор для обычных людей будет запрещён или облагаться огромными налогами
— Элитные генетические улучшения будут доступны только по закрытым каналам
— Доступ к лучшим образовательным траекториям, нейроинтерфейсам и продлению жизни будет передаваться исключительно по наследству (или по лояльности системе)
— Культура, язык и поведенческие нормы большинства будут целенаправленно размываемы ради «инклюзии» и управляемости.

В этот момент богатый, но «обычный» человек окажется в той же позиции, в какой в 19 веке оказался обедневший дворянин: формально свободен, фактически — вымирающий вид.

Поэтому настоящая аристократия 21 века уже не та, у кого больше банковский счёт, а та, у кого дети будут говорить на его языке, думать его категориями и жить по его правилам, когда 95% человечества уже не смогут себе этого позволить.

Всё остальное — средний класс, миллиардеры-миллионеры из Форбс, крипто-короли и проч. — это просто очень дорогой расходный материал новой системы. Их задача — профинансировать инфраструктуру, после чего их аккуратно вытеснят в резервацию обычных людей.

Ницше говорил, что рабство не исчезло — оно стало всеобщим.
Он просто не дожил до момента, когда оно снова станет выборочным.

И вот тогда выяснится главное:
свобода, рынок, демократия, равенство возможностей — всё это работало ровно до тех пор, пока элита нуждалась в массе.
Как только она перестанет нуждаться, все эти красивые слова превратятся в музейные экспонаты рядом с цепями и ярлыками рабовладельческого Рима.

Большинство этого не заметит. Потому что заметят только те, чьи правнуки ещё будут людьми в старом смысле этого слова.