🐄Аутсорсинг убийства. В какой стране быть патриотом = быть вегетарианцем?

Крошечное королевство Бутан, зажатое в Гималайях между Китаем и Индией — страна, которую с трудом можно назвать религиозно однородной.

Государственную религию — буддизм школ Ньингма и Друкпа Кагью, исповедуют около 70% бутанцев. В стране есть общины индуистов, мусульман и последователей бон.

Тем не менее, буддийские догматы играют огромную роль в национальной идее и законах страны. Один из них — вегетарианство.

Будда скорее всего не был вегетарианцем, а возможно умер, отравившись свининой. Но в бутанском буддизме вегетарианство — моральная добродетель.

При этом бо́льшим грехом считается не поедание плоти, а убийство живого существа. Воздержание от него затрагивает сразу две добродетели — асхимса (ненасилие) и тсетар (спасение жизни живых существ).

В Бутане существуют ритуалы, распределяющие духовную вину за убийство. Так, хозяин яка, который хочет пустить его на мясо, должен нанять забойщика, делая вид, что ему неизвестна его личность.

Забивают животное ночью, втайне, а хозяин забирает оставленное мясо, чтобы не пересечься с убийцей и не увидеть его.

В угоду правым про-религиозным политикам, в нулевых стране ввели соответствующее законодательство. В "благоприятные" первый и четвертый месяцы буддийского календаря, а также в некоторые благоприятные дни каждого месяца здесь запрещены забой скота, импорт, переработка и продажа мяса.

Поэтому бутанцы, которые все-таки едят мясо, зачастую либо выбирают либо импорт из соседней Индии, либо потребляют животных, которые умерли от старости.

Проблема в том, что бутанцы в общем-то любят мясо (в основном говядину). Исторически оно играло важную роль в диете пастухов-скотоводов, которые нередко практиковали смесь буддизма с локальным анимизмом, и не интересовались возвышенной моралью. А законодательные ограничения нарушают традиционные циклы воспроизводства и забоя скота.

Кроме того, для меньшинств, в частности последователей бон, анимистов и мусульман, ритуалы с жертвенными животными очень важны для религиозной практики.

Исследователи называют это проникновение религиозной морали в общественное пространство религизацией политики.

Все началось с ламы Кунзанга Дордже, который в 2000 году в Калимпонге выкупил пять быков, направлявшихся на бойню, и устроил для них приют. Эта история получила большую огласку как пример буддийского благочестия.

Активисты начали осуждающе проповедовать крестьянам буддийскую вегетарианскую мораль крестьян, а руководитель главной буддийской школы выпустил эдикт, осуждающий кровавые жертвоприношения в анимистских и бон ритуалах.

В 2001 году приняли закон о запрете забоя скота и продажи мяса в благоприятные даты. Исследователи отмечают, что после этого вегетарианство окончательно стало публично и государственно поощряемой ценностью.

Людям, которым хочется есть мясо, приходится скрывать это и заниматься этим почти подпольно — теперь уже всерьез, а не в рамках ритуалов. Особенно стигматизированной стала роль забойщика скота.

Духовный символизм ритуала распределения стыда за убийство животного стал частью общественной морали.

В 2015 году религиозные лидеры добились у правительства отмены проекта по строительству скотобойни. Власти стыдливо скрывали проект, а когда информация все-таки всплыла, премьер-министру пришлось врать, что это всего лишь станция по упаковке мяса.

Более того, проблема перетекает даже в русло международной политики.

Говядину в Бутан поставляют из индийской Западной Бенгалии, одного из немногих штатов, где разрешено убийство коров. Но местные правые политики-индуисты хотят запретить эту практику, в чем пользуются поддержкой бутанских правых, и противодействием бутанских светских сил.

#хх_бутан
#хх_индия
#хх_наше_время

Холодец Хлодвига|Еда в истории, политике и культуре