Андрей Манчук

Степан Эрьзя – при рождении его звали Степан Нефёдов – родился в крестьянской семье. Скульптор был эрзянином – представителем одного из субэтносов мордвы. В детстве он пас коров, а в юности расписывал приволжские церкви.

Эрьзя учился ваянию у Паоло Трубецкого, потом жил в Европе, где выработал особый стиль, сочетающий мотивы народного творчества с новаторскими веяниями модерна.

После революции он участвовал в реализации ленинского плана монументальной пропаганды. Построил на Урале памятник Освобожденному труду и собирался вытесать в Жигулях огромный памятник Разину – советский Рашмор.

В 1926 году скульптор уехал в Аргентину. Эрьзя путешествовал по сельве, изучал индейское искусство, работал с плотной древесиной кебрачо, чтобы создать серию портретов – «Женщина из Чако», «Дочь инков», «Аргентинка», «Чилийка», «Портрет боливийца».

В конце жизни Эрьзя вернулся в СССР. Советское правительство выделило для перевозки скульптур целый пароход, а его мастерская в Москве всегда была открыта для посетителей.

«Мы с вокзала, закинув в гостиницу вещи, двинулись в мексиканский музей. Диего двигался тучей, отвечая на сотни поклонов, пожимая руку ближайшим и перекрикиваясь с идущими другой стороной. Мы смотрели древние, круглые, на камне, ацтекские календари из мексиканских пирамид, двумордых идолов ветра, у которых одно лицо догоняет другое.

Смотрели, и мне показывали не зря. Сегодняшняя идея мексиканского искусства – это исход из древнего, пестрого, грубого народного индейского искусства, а не из эпигонски-эклектических форм, завезенных сюда из Европы. Эта идея – часть, может, еще и не осознанная часть, идеи борьбы и освобождения колониальных рабов».

Владимир Маяковский, 9 июля 1925 г.