Андрей Манчук

В ходе «жигулевской кругосветки» Ленин посетил береговую деревню Екатериновка. Много лет спустя там нашли уникальное захоронение шамана, которое относится к Самарской культуре, зафиксировавшей начальный этап формирования праиндоевропейской общности.

Самарцы, а также сменившие их хвалынцы, были потомками переселенцев из Загроса, которые продвинулись из Месопотамии на Кавказ, а потом оказались на Волге, смешавшись с местным мезолитическим населением.

В могиле шамана нашли полированные каменные булавы. Впоследствии они распространились с Волги по всей степи – вместе с потомками ямников, что свидетельствует о сложившемся социальном расслоении.

В голове у самарца лежал посох из рога лося, в виде клюва цапли. Антрополог Дэвид Энтони, автор книги «Лошадь, колесо и язык», участвовавший в раскопках самарских захоронений, считает, что шаман носил его на затылке, как панковский ирокез. Но раскопавший екатерининовский могильник археолог Дмитрий Сташенков показывает другой вариант реконструкции – в виде жезла.

Название Жигулевских гор происходит от тюркского слова джегуле – «запряженный». Еще во времена Волжской Булгарии и Хазарского каганата здесь образовались поселения бурлаков, которые тянули на бечевках купеческие суда.

Художник Илья Репин приплыл в Жигули в 1870 году, в поисках натуры, и поселился в бурлацкой деревне. Суеверные жители запрещали ему делать эскизы детей, считая рисование колдовством, но вскоре Репин подружился с местными бурлаками, которым понравились его карандашные наброски.

«Бурлаки на Волге» стали главной картиной поколения, считаясь образцом социального реалистического искусства. Полотно попало на выставку в Вену, и сюжет с запряженными людьми стал популярным в Европе. Лайош Деак-Эбнер изобразил бурлаков на Дунае, Фрэнк Брэнгвин писал бурлаков на Темзе, подобные картины известны в Германии, Италии, Франции, Бельгии и Голландии, где бурлацкий труд сохранялся до Второй мировой войны.

А американец Фредерик Бриджмен нарисовал «Бурлаков на Ниле», в окрестностях египетского Луксора.