Творчество Katrin_Vaps

Герой – спасает Натали и Маринетт, помогает супергероям, решает проблемы семьи.
Антигерой – шантажирует Маринетт и силой заставляет согласиться на брак, обманывает Натали.

При этом его лучшее качество – честь и уважение других. Он сдерживает свои обещания и принимает во внимание мнение других героев. Почему честь? Он был воспитан дедушкой-аристократом и приёмным отцом, фигура которого резко контрастирует с фигурой Габриэля. Чем ниже опускается Габриэль, тем выше хочет подняться Феликс. Делает он это искренне.

У него есть недостатки: он из-за страха бедности боится потерять то, что приобретал в течение 10 лет (Феликс знает, что такое нищета), поэтому может быть эгоистичным и циничным. Он также часто бывает похож на отца (вспышки гнева), но ненавидит своих внутренних демонов и пытается с ними бороться.

Из увлечений я отмечу чтение (потеряв отца и лишившись средств к существованию, Феликс с 10 лет находил спокойствие в книгах. Старинную библиотеку Габриэль не забрал у семьи, что позволило Феликсу открывать книги и прятаться в других мирах. Одно из его любимых произведений – Алая буква. Угадаете, почему? ✍️

При этом и Феликс, и Адриан знают три языка, умеют фехтовать, скакать на лошади, оба первоклассно выходят на контакт с людьми.

У Феликс есть цель – отомстить Габриэлю.

У Феликса есть наставники: Натали, влюбленная в него и защищающая от Габриэля; циничная Одри, знающая изнутри бизнес Габриэля и его привычки; и любящая мать, которая помогает Феликсу сохранить сострадание и милосердие. По сути, все его наставники – женщины, которых обидел Габриэль. Хороший ход 👌

У Феликса плоская арка. Если Маринетт в этой истории меняется, то Феликс до конца будет оставаться со своими убеждениями.

Феликс верит, что не может быть счастлив, потому что его отец совершил страшный грех. И это не только то, что произошло с Амели. Трагедия этой семьи гораздо шире. В эту же идею верит и Адриан, когда разрушается образ любящего отца 💔

– Ты не останешься? – Аликс вышла вслед за Маринетт на веранду.

– Я не верю в это, – мягко улыбнулась Маринетт, закуталась в плед и протянула второй подруге. – Давай здесь побудем. Сегодня красивый закат, – Маринетт прижалась к балконным перилам и посмотрела на Аликс, как на очень близкого человека: – Как у тебя дела?

Пока девочки во главе с Альей раскладывали карты и шумели в комнате, Маринетт искала тишины и понимания. А с Аликс-супергероиней у нее всегда складывались разговоры по душам.

– Вчера старшая версия проболталась, и я узнала, кто будет моим мужем через пять лет, – криво улыбнулась Аликс.

– Ты? Через пять лет? – Маринетт пустила удивленный смешок. Кюбдель слыла главной противницей браков. – Судя по твоим глазам, ты даже довольна?

– Я и тебя видела, – Аликс ловко соскочила с темы.

– О, не говори ничего, – Маринетт подняла руки над головой, глаза у нее сразу потухли.

Аликс понимающе промолчала, переводя внимание на желто-алый закат, разрезаемый тонкими облаками. В Париже пахло петрикором после пяти дней обильных дождей, и даже несмотря на отсутствие света, казалось, что у всех людей в городе началась новая жизнь.

Маринетт поморщилась от звука самолета: в сторону Шарль-де-Голля на посадку заходил пассажирский авиалайнер.

– Загадай желание, – прошептала Аликс. – Не зря самолёт летит. Давай.

Маринетт устало посмотрела в небо. В глубине души ей безумно хотелось, чтобы желание сбылось, но привыкшая разочаровываться, обжигаться и признавать, что ее мечты несбыточны, Маринетт перестала верить. Верить практически во всё.

– Ты же знаешь, что я загадала, да? – Маринетт отвернулась и прошла к шезлонгу. Теперь жужжащий звук самолёта бесил её.

— Да, – Аликс плюхнулась рядом и сжала руку девушки: – Я верю, что тот, кому ты нужна, обязательно тебя услышит. Поверь мне, кому-то ты нужна больше.

***

— Добро пожаловать в Париж, месье Фатом, – бортпроводница британского авиалайнера кивнула Феликсу.

– Благодарю, – Феликс вежливо улыбнулся и, пока Натаниэль помогал Амели спуститься по трапу, вышел на перрон.

Сквозь розовое, припудренное дымкой дождя небо, проступала верхушка Эйфеля. А вечернее солнце – холодное, неожиданное и яркое, медленно развеивало дым в городе.

— Адриаша, что это? — Амели ахнула, увидев вернувшихся из кабинета братьев. Адриан шмыгал раскрасневшимся носом.

— Нормально, вспоминали детство, — Адриан приложил кулак к носу, настраивая дыхание.

— Феликс? — Амели зло посмотрела на сына, параллельно пытаясь пощупать нос Адриана. — Твоя версия?

Феликсу хорошо удавалось скрыть, что его минутами ранее огрели чуть ниже и чуть больнее.

— Да всё хорошо, тётя, не переживай, — Адриан ласково сжал руки Амели и потрогал себя за нос: — Пф! До свадьбы заживёт.

— До нашей с Маринетт свадьбы точно заживёт, — довольно протянул Феликс, наслаждаясь тем, как бесится Адриан и его внутренний Нуар.

— Лёд в морозилке, — Амели укоризненно покачала головой и поспешила вернуться в зал к гостям.

— Хорошая подъёбка, да? — Феликс подошел ближе к брату.

— Ой дурак... Ладно, я тебя понял. Придумаю что-нибудь, — Натаниэль сбросил вызов и задрал голову, думая над решением проблемы. Справа донеслись шаги: Феликс зашёл в сад. Натаниэль ахнул: — Мать моя женщина! Феликс, иди сюда!

— Я занят, Нат! – Феликс шёл так быстро, что на горячем асфальте взлетала пыль.

— Нет, ты подойди сюда! Тут первый урожай малины в этом году! — энергичнее прокричал Куртцберг.

— Я малину не видел? — Феликс раздражённо скривился, останавливаясь у маленькой лестницы, ведущей к участку с ягодами.

— Такую – нет, — дружелюбно прошипел Натаниэль и, увидев, как вслед за Феликсом из дома выбегает Маринетт, заорал: — Подошел сюда и съел малину, неблагодарный!

Феликс затормозил и метнул агрессивный взгляд на Куртцберга. Если бы взглядом можно было убивать, Натаниэль остался бы похоронен в кустах малины.

— Малину, говоришь, попробовать? — Феликс отодвинул куст, надвигаясь на Натаниэля, пока тот быстро перебирал ягоды в корзине. — Я тебя сейчас…

Натаниэль дёрнул Феликса за руку и утянул в кусты:

— Мне Хлоя всё рассказала! – Натаниэль скандально жестикулировал. — О вашей ссоре с Маринетт! Ты зачем ей столько наговорил?!

Феликс возмущённо открыл рот, чтобы перекричать Натаниэля, который на пару с Хлоей умудрялся слышать все разговоры в особняке, но Натаниэль закашлялся, поворачиваясь в сторону Маринетт.

Она остановилась у заграждения: злая и с растрёпанной причёской, всем своим видом показывая, что сейчас будет разнос.

— Ой, Мари, а мы тут решили помочь садовнику, — Натаниэль потряс корзинкой: — Феликс, вот, зашел продегустировать. Хочешь попробовать? — он наклонился к другу, чтобы Маринетт не видела: — В рот, быстро.

— Что за цирк? — Феликс не посмотрел на ягоды и быстро съел целую жменю.

— Спасибо, сыта по горло. — фыркнула Маринетт.

— А что так? — Натаниэль с глубоким интересом уставился на Маринетт. — Он тебя обидел? — Натаниэль решительно посмотрел на Феликса, словно собирался прибить корзиной.

— Знаешь, Феликс, а пусть это услышит и Натаниэль, — со слезами в голосе начала Маринетт. — Ты просто эгоистичный и...

— Черт, Нат! — Феликс громко сплюнул, хватая ртом воздух и покрываясь красными пятнами. — Клубника...

Маринетт испуганно замерла.

— Что клубника? — Натаниэль наигранно переспросил и заглянул в корзину, полную малины. — Ты клубнику съел? Да-а?

— Ты мне её дал, идиот... — Феликс стал заваливаться в кусты.

Натаниэль, вместо того, чтобы помочь другу, как будто окончательно повалил его на землю и, пока не видела Маринетт, поднёс к губам Феликса пару таблеток:

— Подействует через пять минут, – Феликс послушно проглотил капсулы и замычал под весом друга. Нат прошипел: – Изображай, что помираешь, чтобы она тебя простила. Потому что я бы не простил, — Натаниэль высунулся из кустов: — Господи, что же делать?! Маринетт, ты умеешь делать искусственное дыхание?!

— Что? — Маринетт как будто вышла из транса. — Нет, я… надо звать Амели... Стой! У меня есть таблетки! — она в панике полезла в сумочку.

— Я не буду врать, хватит! Ты... — прохрипел Феликс под Натаниэлем.

— Какой жук по тебе ползет! Кошмар! — Натаниэль больно пнул Феликса в бок. — Заткнись уже. Маринетт, иди сюда, мне кажется, его спасти можешь только ты! Феликс, прошу тебя, не бросай нас, мы без тебя не сможем…

– Ну как отыгрывает, – стоя в кустах неподалеку от происходящего, Хлоя снимала все происходящее на камеру.

Поймала себя на мысли, что всё чаще успокаиваю себя тем, что сажусь писать Сердца. Меня это расслабляет и вдохновляет. Я погружаюсь в мир, где не нужно быть вежливой, внимательной, улыбчивой и понимающей. Моя работа на 100% связана с детьми и каждая неделя заканчивается тем, что люди меня эмоционально пожирают. С одной стороны, это дар – уметь находить общий язык с детьми и быть им наставником. С другой стороны – наказание, потому что дети энергетические вампиры. От этого никуда не спрятаться. И тут появляется второй дар – сидеть на природе, писать романтичную сцену и чувствовать, как же хорошо жить и создавать истории ❤️

Тихо плакать, тихо плакать
Когда устанешь, приходи, приходи, приходи
На кухни

Феликс заметил, что Маринетт не тронулась с места, когда он вернулся из душа. Она продолжала лежать на постели и мучительно смотреть в одну точку. Впервые ему показалось, что взгляд девушки ничего не выражает.

— Всё нормально? — он обеспокоенно подошёл к кровати, на ходу натягивая майку.

— Устала, — бессильно прошептала Маринетт, закрыв глаза.

Феликс раздражённо сжал поручни. Чем больше он досаждал Габриэлю, тем чаще Агрест выплёскивал гнев на Маринетт. Это её при всех отчитывали за некачественные работы, на нее орали, на нее вешали чертежи и эскизы, урезая дедлайны. Она понимала, что таким отношением обязана конфликту между Феликсом и Габриэлем, но Агрест умело давил на её слабое место. И Маринетт, не вынося слушать о своей бездарности и необучаемости, продолжала стараться, терпеть нападки и вариться в котле непрекращающейся ненависти.

— Увольняйся, — Феликс сел на кровать рядом с девушкой.

— Нет, Феликс, — улыбнувшись, Маринетт покачала головой. — Сейчас я могу уйти и жить здесь, заниматься любимым делом и быть полностью обеспеченной. Но скоро всё закончится. Ты отомстишь Габриэлю, мы разведемся, ты уедешь в Лондон. А я останусь ни с чем.

Феликс зло прикрыл глаза, стукнувшись макушкой о спинку кровати. Этот разговор каждый раз заканчивался ничем.

— Хочешь, на время уедем куда-нибудь? — Феликс дотронулся до плеча Маринетт, легонько проводя по нему.

— Туда, где не будет людей, — буркнула Маринетт.

— Да, я тоже их не люблю, — Феликс усмехнулся, подтягивая Маринетт к своему боку. Она удобно оперлась о его плечо. Посмотрев на предзакатное небо, окрашенное в гранатовый цвет, Феликс задумчиво прошептал: — В детстве мне нравилось бывать в одном месте. Мы ездили туда с родителями.

Маринетт поджала губы. Такая фраза означала, что это было в прошлой жизни. До смерти Эмили и отца.

— Знаешь, там и сейчас какая-то удивительная жизнь. На улицах нет людей со стаканчиками кофе. Никто не бежит, не торопится. Они часто сидят на верандах маленьких кафе и пьют горький кофе в прозрачных кружках. И это так удивительно... Они макают в него большие кубики сахара и облизывают их, чтобы сбить горечь. Там мало людей, но они очень говорливые. Когда американцы спрашивают "Как твои дела?", они не хотят получить ответ. Но когда спрашивают эти люди, — Феликс сделал выразительный акцент и усмехнулся: — то ты обязан с ними поболтать. А еще там горы, замки, мосты, магазины со старыми книгами и кристально чистое море, — Феликс сделал паузу и спросил так просто, будто приглашал выпить лимонад: — Полетели?

— Я бы хотела, — скромно прошептала Маринетт, словно боялась своих желаний. — Я бы многое хотела увидеть. Много где побывать, — она крепче прижалась к плечу Феликса и зажмурилась от мысли, что новая мечта, которую Феликс ей подарил, несовместима с реальностью. Он и Адриан так много видели в свои двадцать с небольшим. Говорили на трёх языках, знали о традициях и культуре других стран, могли поддержать любой диалог. Они жили, развивались, ставили большие цели. А она замерла в одной точке. И у нее не было ни сил, ни возможностей сдвинуться с нее.

— Тогда когда-нибудь потом... Через много лет, когда эта история закончится, — Феликс с невыносимой болью улыбнулся и прижался губами к макушке Маринетт: — Приходи на Старый мост в Мостаре. Может, мы встретимся?..

Чисто позиция Маринетт по отношению к Феликсу на протяжении 30 глав 😁

Решила ответить на этот вопрос отдельным постом 🤩