— Феликс?
Только избавившись от цветов, она увидела сына. Он стоял у разделочного стола и медленно откручивал крышку с бутылки виски.
— Привет, мам, — скривившись от отвращения к самому себе и не посмотрев на мать, Феликс налил в стакан виски.
Амели поджала губы, подавленно смотря на сына. Не выдержав, она быстро обошла стол и с беспокойством прошептала:
— Что случилось? — и робко уточнила: — Мне ты расскажешь?
Феликс поднёс стакан к губам, закрыл глаза, но так и не выпил.
— Я запутался, мам.
Амели впервые видела столько бессилия и муки в его глазах:
— Я впервые не знаю, как поступить.
***
Амели остановилась на входе в гостиную. Адриан сидел у камина и с пустым взглядом гипнотизировал потрескивающие поленья.
— Тяжёлый день? — она заботливо подошла к племяннику, дотрагиваясь до его плеча.
В отличие от Феликса, он не стал избегать диалога и прижался щекой к ладони Амели.
— Ты веришь, — с запинкой прошептал Адриан: — Что дети расплачиваются за грехи родителей?
Ладонь Амели дёрнулась, но она не убрала руку, вцепившись в плечо Адриана, будто он мог утонуть или упасть, если бы она его не схватила. Болезненная судорога пробежала от сердца к губам, Амели впервые не знала, что ответить.
— Твоя мама была самым добрым человеком, которого я знала.
— Я говорю не о ней, — Адриан виновато сжал свободную руку тёти.
— М, — она сквозь слёзы посмотрела на своё отражение в окне и про себя спросила: — Кого ты так сильно обидел, Габриэль?
Тихо плакать, тихо плакать
Когда устанешь, приходи, приходи, приходи
На кухни