Банк России второй раз подряд снизил ключевую ставку на символически-насмешливые 0,25 процентных пункта - с 14,25% до 14%.

При этом с учетом всех текущих факторов сам ЦБ прогнозирует годовую инфляцию в районе 6% - то есть у нас сохраняется колоссальный по мировым меркам разрыв между ставкой ЦБ и фактической инфляцией.
Обычно разница между ними составляет 2-3 процента, а у нас - 8%.

Таким образом, реальный потенциал ускоренного снижения ставки как минимум до 10% сохраняется как и раньше.

В качестве аргументов за замедление снижения ставки ЦБ выдвинул рост цен на бензин и расходы федерального бюджета.

С ценами на бензин понятно: чем выше процентные ставки - тем эффективнее работает ПВО, и тем быстрее ремонтируются нефтеперерабатывающие заводы.

Да и украинские дроны еще два раза подумают, прежде чем лететь сюда при таких ставках - лучше выберут страну с более привлекательными кредитными условиями.

Вам кажутся странными подобные утверждения?
А Эльвире Набиуллиной - нет.

А вот о расходах бюджета (они же «бюджетный импульс») стоит поговорить немного подробнее.

Набиуллина и ее единомышленники утверждают, что якобы при росте расходов бюджета нужно сжимать кредитование - потому что и то, и другое является каналами ввода денежной массы в экономику.

Казалось бы, так оно и есть. Однако тут не учитывается важнейший фактор: в отсутствие эмиссии денег ("печатного станка", за который отвечает, кстати, как раз ЦБ) каналы эти связаны друг с другом по принципу сообщающихся сосудов.

В отсутствие эмиссии дополнительные расходы бюджета можно профинансировать только из трех источников:
- дополнительные налоги;
- изъятие средств из резервных фондов;
- размещение государственных облигаций.

Однако каждый из этих источников сокращает совокупный спрос в частном секторе экономики:
- дополнительные налоги означают сокращение располагаемых средств у налогоплательщиков;
- резервные фонды размещены в финансовых активах, и их продажа (или закрытие депозитов) означает изъятие денег у покупателей (или банков);
- при размещении государственных облигаций их покупатели отдают деньги государству, а значит не могут потратить их сами на потребление или другие активы.

Поэтому если государственные расходы растут за счет этих источников, то на ту же величину сокращаются частные расходы - а значит происходит не рост, а перераспределение денежной массы.

Так что нет никакого экономического смысла в увязывании снижения ставки ЦБ со снижением расходов или дефицита бюджета при его неэмиссионном финансировании.

Однако поскольку этот тезис все же звучит - следует считать его политическим и идеологическим.

И тут мы приходим к интересному парадоксу, когда центральный банк - государственной орган единой системы исполнительной власти - по сути предъявляет ультиматумы правительству страны и действует вразрез не только с мнением научного и экспертного сообщества, но и с установками, которые доводит глава государства.

По сути дела, это вопрос о суверенитете экономической политики России.

Не в смысле свободы от внешнего управления (она и так есть) - а в смысле свободы от навязанных извне еще в 1990-е идеологических догматов и негодных доктрин.

От "независимости" центрального банка от органов государственной власти до примитивного монетаризма образца 1970-х годов.