Прошедший на прошлой неделе конгресс Банка России запомнился в числе прочего призывами руководителя "ВТБ" Андрея Костина к ликвидации "неэффективных" предприятий и прекращению их государственной поддержки.

Особенно досталось верфям на Дальнем Востоке - Костин предложил закрывать построенные в советское время судостроительные предприятия в регионе, обосновывая это тем, что они проигрывают по издержкам петербургским.

Конечно, ответ на вопрос о том, зачем России нужны верфи на Дальнем Востоке, очевиден - это вопрос не только гражданского судостроения, но и боевой устойчивости Тихоокеанского флота.
Однако эта дискуссия - частное проявление более широкой проблемы, связанной с самим понятием "эффективности".

Эффективность - это способность решать поставленную задачу за счет выделяемых ресурсов.
Если задача решается с меньшими затратами ресурсов или достигаются более высокие результаты при тех же затратах - эффективность выше, если наоборот - ниже.

Однако ключевым вопросом всегда должна быть постановка задачи - тот показатель, достижение которого и будет определять эффективность. Без этого само понятие лишается смысла.

И здесь у нас есть плохие новости для самого Костина - неэффективным, причем хронически, сектором российской экономики, не способным без многомиллиардной государственной поддержки решать возложенные на него задачи, является наша банковская система.

Цель существования банковской системы в экономике - трансформация сбережений в доступные инвестиционные ресурсы для реального сектора.

Однако в российской экономике эта задача на протяжении десятилетий не решается - независимо от курса рубля, инфляции, иных макроэкономических факторов или геополитических тенденций.

Автор этих строк еще в 2014 году будучи аспирантом в одной из публикаций на основании данных 2003-2011 годов отмечал:

"Таким образом, на 2012 год к категории источников сверхдоходов относятся нефте- и горнодобывающая отрасли, производство нефтепродуктов и удобрений, к отраслям пограничного состояния - металлургия и целлюлозно-бумажная промышленность, вплотную к ним приближается производство электрооборудования.

Остальные же отрасли промышленности оказываются в категории депрессивных, в том числе и те, которые в развитых странах являются локомотивом инноваций и экономического развития - машиностроение, электроника, высокотехнологичный сектор химической промышленности.
...
Невозможность реализации крупных инвестиционных программ в депрессивных отраслях обусловлена также недоступностью финансовых ресурсов. Критически высокий уровень процентных ставок в российской экономике неоднократно называли одним из основных факторов, сдерживающих инвестиционную активность, а следовательно, экономический рост.

При этом для обеспечения доступности заемных средств требуется не снижение среднего уровня ставки на 1-2 п.п., а создание инструментов долгосрочного кредитования со ставкой не более 5%, что опять-таки представляется маловероятным при отсутствии целенаправленной государственной политики."

Как мы наглядно видим по данным о процентных ставках за 2017-2024 годы и как недавно подтвердил руководитель "Ростеха" Чемезов - картина так и не изменилась.

В течение последних 23 лет(!) российская банковская система не в состоянии обеспечить промышленность доступными инвестиционными ресурсами на рыночных условиях.

Единственным выходом стали программы субсидирования процентных ставок объемом в сотни миллиардов рублей - а это и есть та самая государственная поддержка неэффективной системы, которую подверг критике Костин.

Все это является основанием для серьезной работы над ошибками, без которой задачу ускоренной модернизации российской экономики мы не решим.
А как говорил в 1931 году Сталин - "Мы должны пробежать это отставание за 10 лет, иначе нас сомнут!"