Небольшое дополнение к биографии Тойво Томмола. В выпуске «Правды» за 8 июля 1942 года была опубликована его статья об опыте боёв с финнами.

Думается, что рядовому читателю что тогда, что сейчас она вряд ли давала бы глубокое понимание особенностей ситуации на Карельском фронте. В то же время, если знать "подноготную", прочитать многие документы даже на той же «Памяти народа», между строк проявятся весьма занятные и не слишком весёлые вещи.

К примеру, читаем: роте, выделенной для "боевой разведки", придали пару орудий, и ещё поддерживали целых две батареи дивизионной артиллерии и миномётная рота. На самом деле эта практика конкретно на Севере, как и в принципе активное применение артиллерии, была чрезвычайно проблемной даже несмотря на усердные попытки командиров это внедрять и несмотря на целый ряд руководящих документов (например, приказ НКО № 0416/19019 от 25 октября 1941 года об улучшении боевого использования артиллерии), и это было обусловлено многими причинами.

Во-первых, на фоне кадрового голода и большого процента выбытия личного состава из строя даже не в низовых звеньях, уровень подготовки командиров был не таким высоким, как хотелось, поэтому, например, правильное взаимодействие с артиллеристами и эффективное усиление ими рот и батальонов для разных задач было головной болью очень долго. Особенно сложные условия местности быстрому обучению взаимодействовать не способствовали, что ярко проявилось в период апрельско-майских наступательных операций фронта в 1942 году.

Во-вторых, фактически с момента же формирования Карельского фронта, с осени 1941 года, войска повсеместно имели хронический дефицит артиллерийских боеприпасов. В некоторых случаях норма месячного расхода в 1942-1943 гг. не превышала 0,1-0,2 боекомплекта на орудие – это, грубо, от пары до нескольких десятков снарядов (выстрелов). И если для каких-либо совсем узких и локальных целей этого могло хватить, то на что-то более масштабное уже не очень. Например, по наставлению артиллерии РККА от 1939 года норма расхода снарядов только для получения прохода в 6-8 метров в проволочном заграждении глубиной 20 метров составляла в зависимости от дальности от 200 до 250 снарядов на одно 76-мм орудие и от 85 до 120 снарядов для одного 122-мм орудия. Тем временем артиллерийское управление фронта, описывая Медвежьегорскую операцию в начале 1942 года, считало нормой при наступлении расход в 0,5 боекомплекта в день, а при успешном ходе операции расход мог бы достигнуть 5 боекомплектов. Понятно, что это лишь отдельные моменты теории, и в реальности всё было по-разному, да и с началом войны появились новые руководящие документы, но в среднем у Карельского фронта всё было далеко от норм. Опять же в апреле-мае 1942 года одна из главных жалоб при проведении наступательных операций – нехватка артиллерийских боеприпасов. Фронт постоянно подавал заявки на подвоз боеприпасов, но давали из центра очень мало, особенно летом 1942 года. Так что эпизод из статьи Томмола – это ещё выделили поддержку по-царски.

Также в статье совсем ничего не говорится, собственно, о действиях финнов. Эта тема подаётся через нарратив «наши командиры научились». Между тем, по результатам летних боёв начала войны, наши штабы оценивали финнов на порядок выше, чем немцев, и финские войска действительно оценивались как очень серьёзный противник, искусно владеющий местностью и не боящийся действовать мелкими группами на флангах. "Учёба" успешно сопротивляться этому шла чрезвычайно тяжело, особенно на фоне постоянного выбытия из строя наших младших и средних командиров осенью-зимой 1941 года. Со стабилизацией фронта, конечно, стало действовать попроще.