...Дело зимнего наступления на Сороку (Беломорск - прим.) находится у финского главного командования в настоящее время в совершенной неясности. Хотя предложение об этом исходило от самого фельдмаршала (Маннергейма - прим), который мою телеграмму от 15.12.41 подтвердил слово в слово, он, по-видимому, вскоре после этого мнение изменил.
Причина его изменившегося мнения, как мне кажется, лежит в развитии обстановки на немецком фронте в России. Особенно неблагоприятное впечатление на фельдмаршала Маннергейма, безусловно, произвела сдача Тихвина и немецких позиций к югу от Волховстроя. Пессимист по природе, он теперь смотрит на вещи менее оптимистично. Этот его мрачный настрой в последние недели усиливается довольно нестабильным здоровьем и скепсисом преклонного возраста.
Он придёт к положительным решениям только тогда, когда обстановка на немецком восточном фронте в целом и в районе Ленинграда в частности скоро и благоприятно изменится. Если же этого не произойдет, то, как мне кажется, нет никаких перспектив, что до мартовского наступления на Сороку дойдёт дело.
В ближайшем окружении фельдмаршала пессимистическую точку зрения и колеблющееся поведение верховного главнокомандующего, вероятно, не разделяют, и некоторые инстанции даже считают его смешным. Но ни один из ближайших советников не имеет достаточного влияния, чтобы воздействовать на фельдмаршала и заставить его отказаться от своей колеблющейся позиции...
Читаешь оригинальные донесения Эрфурта о ситуации с финнами и удивляешься - насколько же бессильны оказались немцы перед пируэтами финнов в сложившихся условиях. Финляндия кормила германское руководство информацией в стиле "всё плохо и дальше наступать не можем, но если возьмёте Ленинград, то уже другой разговор, а пока помогите нам в логистике и снабжении", а немцы сделать ничего и не могут, потому что у самих на Северо-Западе всё не очень. От безысходности уже даже думали захватывать полуострова Средний и Рыбачий с помощью воздушного десанта, но и от этого быстро отказались...