Когда общественность доходит до вопроса, зачем несчастную 1-ю танковую дивизию отправили под Алакуртти, начинается огульная критика, мол, "дураки, как можно в леса и болота отправить 400 танков", а в последнее время ещё добавилось "дураки в разведке испугались какой-то мотопехоты немецкой".
Но те, кто критикует именно так, всё же, судя по всему, слабо представляют себе, кого же и куда отправил противник, так как дело не просто в эфемерной мотопехоте. Немцы ведь отправили на кандалакшское направление, в те самые леса и болота, в почти полное бездорожье с одним-единственным шоссе... моторизованные части! Напомню, что дивизия СС «Норд» была моторизована практически полностью, 169-я пд – частично. И это уже летом 1941 года оценивалось негативно, в немецких документах прямо пишется, что моторизация только мешает из-за бездорожья и сложной местности. Автоколонны 36АК растягивались на многие километры. Кроме того, два отдельных танковых батальона (пусть и неполных) – это всё-таки в сумме уже почти танковый полк.
Отмечали это и финны после войны. Например, в Suomen Sota 1954 года есть такое свидетельство:
Далеко зашедшая специализация немецких моторизованных войск создавала трудности в войне в безлюдной местности. Так, например, одна моторизованная дивизия поначалу просила у финнов, испытывавших крайнюю нехватку автомобилей, самосвалы для содержания дорог [...]Моторизация же советских стрелковых дивизий была несколько слабее, поэтому в условиях Заполярья это обернулось даже в небольшой плюс.
Между тем, критики забывают, что у Красной Армии имелся хороший опыт в советско-финляндской войне. Напомню, что до неё никто в мире такими крупными силами в северных условиях не действовал. И что в итоге у нас говорилось про моторизованные части в карельских лесах?
Ну, например, обратимся к небезызвестному совещанию командно-начальствующего состава по итогам советско-финляндской войны в апреле 1940 года:
ЧУЙКОВ. [...]
В отношении предложений. Я считаю, что мотострелковые дивизии в бездорожье себя не оправдали. Они насчитывали в своем составе более тысячи машин. На одну коммуникацию должны были перейти четыре дивизии, или на одно направление и на одну дорогу должно было пойти 5 тыс. машин для того, чтобы питать войска. Такого количества машин поместить на одну дорогу невозможно. Я думаю, что вместо мотострелковых дивизий лучше было бы иметь стрелковые дивизии и их перевозить на автотранспорте.
У нас же получилось, что дивизия оказалась без ног, так как не было лошадей и не на чем было подвезти кухни, если полк отрывался от дороги на 5 км в сторону.
СТАЛИН. А летом как?
ЧУЙКОВ. Летом то же самое. На таком театре на машинах пройти невозможно.
СТАЛИН. Одна дорога есть все-таки?
ЧУЙКОВ. Есть магистраль, на которую садились пять дивизий, из которых четыре моторизованных, в общей сложности получалось 5 тыс. машин.
Напомню, что Чуйков командовал 9-й армией, воевавшей именно в северной Карелии и на кандалакшском направлении. И на том же совещании, где был Чуйков, находился ещё также Фролов, говоривший примерно о том же – о бездорожье и неприменимости техники в заполярных условиях.
А весной и в начале лета 1941 года у нас эти кучи немецкой техники не предполагали, а реально видели. Их видели и американские посол и военный атташе, сообщавшие о большом количестве техники в портах Ботнического залива. Опасность была не гипотетической, а реальной.
Так сказать, вот и думайте...