Мы — ок?

Я — ток,
изморось по коже,
12 кораблей Одиссея
лавируют лавируют лавируют
вдоль твоих ключиц,
но причаливают
к кадыку.
Ты — стон,
Незнайка
в темноте барака,
остриженный под 0,3,
бритва-метро —
святой храм, который не возит блядей,
едет в депо.

Мы сцепились рёбрами-кольчугами вязаными
на два дня,
на два вздоха,
на один поцелуй на палубе,
где пахло спиртом и солью.
Ты спросишь: «Это fiction?»
Я отвечу: «Transmission».
Мы связаны
одним батюшкой в детстве помазаны,
но теперь не знаем,
как разжать пальцы,
не разорвав сухожилий.

Я — вопрос.
Искры, задохнувшиеся от безразличия ночи,
рассыпаются по белым простыням,
меня немного мутит.
Ты —
односложный ответ:
всё ок.
А если бы всё разрешилось?
Мы бы всё успели
за эти два дня —
даже больше,
чем я успела за девятнадцать зим.
Но твой смех —
это ржавый гвоздь
в моём подреберье.

Поезд уходит,
и ты в нём —
пассажир с билетом до депо,
а я остаюсь
на перроне,
где ветер считает мои позвонки.
Мы не успели
стать ни ребром, ни плотью,
ни даже приличной историей
для кухонных посиделок.
Только привкус спирта
на губах,
только тень от твоей ладони
на моём затылке,
только вопрос,
повисший как петля:

мы — ок?
Или мы — fiction,
которую некому
transmit?