На общественном обсуждении, куда пришло больше 100 человек, я сидел в президиуме в качестве представителя инициативной группы жителей района, и посещал заседания комиссии, чем сильно раздражал госслужащих, не привыкших к такому вниманию к их деятельности. После мои коллеги ещё не раз присылали мне ссылки на фоторепортажи из новостей, где я размахиваю руками и пытаюсь успокоить публику, которая агрессивно высказывается в адрес архитекторов проекта и представителей местной власти, спрашивая “Серёга, это ты?”.
Город решил отказаться от строительства района, но я не хочу присваивать все лавры нам. Уже в конце нашего проекта мне удалось изучить экономический расчёт новой застройки и я успокоился - с учётом строительства всей необходимой инфраструктуры, стоимость квадратного метра жилья даже по расчётам была на несколько десятков процентов выше, чем в существующих застройках в Минск, и шансов у проекта без существенной поддержки городом не было. Потом последовал кризис 2014 года и интерес к проекту полностью угас.

Несмотря на то, что я был доволен конечным результатом, у меня вызывало большое удивление поведение участников на протяжении всего нашего проекта, причём людей с обеих сторон. Основную часть нашей инициативной группы составляли мелкие предприниматели, самозанятые и пару ИТшников. Подавляющее число людей, с которыми я общался и рассказывал о планах противостоять строительству неудобных для нас объектов, смотрели на меня как на инопланетянина, говорящего на другом языке, и не верили что можно что-то изменить.
Не меньше удивления вызывали у меня как реакции высокопоставленных сотрудников администрации района и городских архитекторов, так и сотрудников низшего звена - секретарей и администраторов. Первые видели во мне человека, который создаёт им неудобства и явно запрещали мне что-то комментировать или задавать неудобные вопросы ходе обсуждения, выражаясь в духе “это не ваше дело”, хотя это явно разрешено законом об общественных обсуждениях. Вторые относились ко мне с явным пиететом, демонстрируя свое уважение к моей скромной персоне, будто я был высоким начальником.

Спустя полгода вселенная подкинула мне шанс получить ответ на мой вопрос. Я наткнулся на статью о грядущем кризисе в ИТ-индустрии, в которой автор ссылался на исследования голландского социолога Герта Хофстеде. Последний, будучи в 70х годах сотрудником IBM, в течение нескольких лет собрал среди сотрудников 70 региональных офисов компании 100,000 анкет. Эти опросы легли в основу теории его типологии культурный измерений - включающая описание национальной культуры по 6 показателям, среди которых есть Индекс дистанции власти (Power distance index, PDI).
Этот показатель описывает то, как общество воспринимает распределение власти между разными его представителями. В обществах с высоким PDI, власть распределена согласно положению в иерархии, а высокопоставленные члены общества пользуются уважением. Их власть не подвергается сомнению со стороны людей стоящих в иерархии ниже. Беларусь, как и многие другие постсоветские страны, имеет очень высокий индекс PDI. Этим можно объяснить агрессию в мой адрес от руководителей местной администрации - для них, из-за отсутствия у меня официального титула я был никто и звали меня никак. В то же время своими действиями и результатами я явно порвал шаблон секретарям, которые видели во мне весьма властную фигуру, которой нужно было подчиниться.

С помощью этой модели мне удалось описать причину небывалой пассивности жителей моего посёлка. Очевидно, что они воспринимали местную администрацию как властные фигуры, чьи действия не могли подвергаться сомнению, а процедура общественного обсуждения носила явно формальный характер - “ведь всё уже решено”.
Общества с низким PDI считают, что власть распределяется равномерно между всеми членами общества, а граждане должны быть ответственны и инициативны. Обычно это богатые общества, в которых сильно выражен средний класс, способный влиять на принятия решений.