При этом я всегда знал, что папа был тонко чувствующим и глубоким мужчиной. Будучи малышом я отламывал ручки у его бобинных проигрывателей, на которых он слушал иностранную рок-музыку, а мальчиком листал бесконечные альбомы с репродукциями художников, имён которых не знаю и сейчас. Уже юношей, рассматривая его домашнюю библиотеку я поражался глубине того человека, которым был мой отец. Я перенял у папы музыкальные привычки, но к своему стыду Воннегута я начал читать лишь в этом году.

Папа поддерживал мои интересы всю жизнь - благодаря ему у меня в 88-м году уже был компьютер, спонтанно был куплен на авторынке редкий и диковинный MTB-велосипед, в доинтернетную эпоху появился модем. С поддержкой родителей я студентом дважды съездил в США по Work&Travel - не с целью заработать деньги, а просто позырить. Последовав папиному совету и получив финансовую поддержку я получил второе образование в бизнес-администрировании, просто рассказав о том, что ни черта не понимаю в том, как работает компания, в которую я пошёл работать на пятом курсе.

У меня никогда не было проблем с карманными деньгами, и при этом папа сумел показать мне цену денег - в старших классах я работал на его автомойке администратором-кассиром. Когда юношей пару лет встаёшь в субботу в 6:30, чтобы просто заработать себе карманные деньги и смотришь на то, каким трудом достаётся хлеб тем, кто работает руками, не теряешь уважения ни к курьерам, ни к дворникам, ни ко всем остальным, кому в жизни повезло меньше, чем мне.

Папа заботился о нашей семье и любил меня так, как мог это делать мужчина, воспитанный подполковником милиции. Мы общались без лишних эмоций и по делу, и он никогда не использовал насилие в качестве аргумента - я не помню ни его ремня, ни криков. Я не был хулиганом, но вёл себя весьма фривольно, курил с 15 лет, и никогда не скрывал свои вредные увлечения от родителей. Помню как они с плохо скрываемой ухмылкой отправляли меня спать, с разбором полётов после того, как я протрезвею.

Я видел, что быть мужчиной и отцом - это прикрывать семью ресурсами и действиями, быть устойчивым даже когда снаружи и, вероятно, внутри кромешный ад и всё катится в тартарары. Эту усвоенную в из родительской семьи модель я весьма достойно отыграл в первом браке. Построил дом, посадил несколько деревьев, ращу двух прекрасных дочерей. После того, как проекты “домостроитель, садовод и отец” были разыграны, возник вопрос - а что дальше?

Семейный кризис, не отгорёванная смерть отца и тотальная бессмысленность жизни окончательно накрыла меня в районе 35и - я внезапно обнаружил, что вешу 127 килограммов, облысел, теряю зубы, имею давление 150 на 100 и уже привык к антибиотикам каждые пару месяцев, чтобы купировать обострения хронических болезней. И что самое неприятное - каждое утро просыпался с одной мыслью “Зачем я проснулся сегодня, неужели это всё, что у меня будет в жизни?”.

С момента развода и ухода с осточертевшей работы я болею раз в 10 реже, а все обострения воспринимаю как сигнал о том, что я мог пропустить что-то важное. Не буду обманывать - вопрос “Зачем я живу?” я задаю себе не реже, но он уже не вызывает во мне того ужаса и пустоты, а скорее помогает принимать верные решения.