Восток – дело тонкое!
Тема коммуникаций стала для меня интересна ещё в старших классах школы. Во время летних каникул после 9 класса отец купил мне модем, и ночами зависал на BBS, общаясь и обмениваясь файлами с такими-же гиками, как и я. В 1998м появилась возможность выходить в интернет, и родители всё время сердились на меня за вечно занятый телефон.
Неудивительно, что моя профессиональная карьера началась в телекоммуникационной компании. В 2003м первый мобильный оператор Беларуси запустил мобильную сеть с высокоскоростным (на тот момент) доступом в интернет. Меня, студента 4го курса и одного из лидеров фан-клуба BelCel на местном интернет-форуме, позвали работать в ИТ-отдел компании.

Я быстро понял, что мне гораздо интереснее работать с людьми, чем настраивать софт и железяки, поэтому много времени занимался общением с другими отделами, включая маркетологов, которых технари недолюбливали за слабые технические компетенции.
Моим важным преимуществом, выделявшим меня в отделе, был разговорный английский, который я хорошо прокачал в своих летних поездках в штаты в предыдущие годы. Поэтому когда в компании возникал вопрос кто будет представлять техническую команду, в 9 случаях из 10 звучала моя фамилия. Мой работодатель на тот момент был одним из первых операторов, запустивших CDMA-450 сеть не только в Европе но и во всём мире, а нашими поставщиками в то время были в основном азиаты. Операторское оборудование поставлял китайский Huawei, а мобильные устройства производили небольшие южнокорейские компании, поэтому в нашем офисе постоянно тусовались азиаты, которые что-то тестировали, настраивали, и иногда просили помочь им с техническими и бытовыми вопросами.

Важно отметить, что по-русски никто из них не говорил, поэтому я часто был переводчиком между ними ИТ-командой, а через год я уже самостоятельно решал большинство технических вопросов, не отвлекая коллег. Сейчас я понимаю, что я представлял собой отдел локализации и тестирования новых устройств в нашей компании :)

Китайцы и корейцы сильно отличались не только внешне, но и с точки зрения общения. Они были не похожи на тех американцев и европейцев, с которыми мне удалось поработать к тому времени. Во-первых, было видно насколько важна в их культуре иерархия. Когда я пытался разговаривать по новому вопросу со специалистом, он всегда сначала вёл меня к лидеру группы. Только получив явное согласие руководителя, он начинал обсуждать проблемы со мной лично, но за важными решения всё равно приходилось возвращаться к руководителю. Любые попытки решить вопрос с нарушением субординации приводили к непониманию и игнорированию любой коммуникации.

Все наши поставщики тащили нашу команду с собой в кабак в первые же дни после приезда. Поле нескольких подобных встреч мои не говорящие на английском коллеги отказывались от совместных посиделок, им было неловко и неинтересно от того, что они ничего не понимают, а переводить 3 параллельных разговора я не мог. Я заметил, что после подобных встреч в деловых отношениях между мной и азиатскими коллегами происходили удивительные метаморфозы. Изначальная демонстративная отдалённость сменялась живым интересом, на мои вопросы реагировали моментально, на лицах при моём появлении появлялись улыбки. Мои коллеги объясняли подобную любовь корейцев ко мне моей природной харизмой, но я эмпирически выработал для себя правило - хочешь сработаться с азиатом, сначала попытайся сначала стать ему другом, продемонстрируй интерес к его персоне и этим заслужи доверие. Это правило не раз давало мне фору в общении с представителями восточного мира, которые терпеть не могут американцев за нарочито деловую прямоту и попытки начать “делать бизнес” с первой секунды общения. Во многих западных культурах доверие нужно заслужить, хорошо делая работу: “Ты, это то, что ты делаешь”.