"...Лишь взглянув на него, [] забыла родную речь. Стоило заговорить — она заикалась, булькала, словом, издавала звуки. Этот визуальный кошмар виделся единой композицией, где каждый элемент цеплялся за другой и воспринимался одновременно — в первобытном ужасе. Но когда дело доходило до попыток описать его, объять, что называется, необъятное, слова не находились.

Смерть ее, а [] была уверена теперь, что ждет ее смерть, сплелась из трех черных страниц и одного примечания. На титульном листе из черной краски проступал тревожный силуэт; черное лицо его обрамляли белые волосы, выцарапанные из черноты, и только благодаря им и можно было сказать, доверяясь интуиции, что это было лицо. Как будто волосы придавали форму куску пустоты..."

"...На черном фоне, начиная слева, желтые рисунки закручивались в желтую квадратную спираль. Похоже, этот квадрат стоило постоянно поворачивать, поскольку предложения — или что бы то ни было — постоянно меняли направление. Вот мысль течет слева-направо, а вот она поворачивает, стекает сверху-вниз, натыкается на дно невидимого сосуда, переворачивается и начинает течь справа-налево, затем снова переворачивается и поднимается, и путь ее повторяется, и снова, и снова, и конца ему как будто нет... От желтого рябило в глазах. Над текстом, в самом начале, словно в насмешку, Ямада Таро нарисовал глаз. Под белыми ресницами, закручиваясь в желтую спираль, он ехидно глядел в ваши глаза..."