На днях Нобелевку по экономике за 2026 год присудили американским экономистам Роберту Холлу и Майклу Вудфорду с формулировкой «за микроэкономические основания макроэкономических моделей». Грубо говоря, нельзя управлять экономикой многомиллионной страны по абстрактным стрелочкам на графиках, если вы не понимаете, как конкретные семьи тратят деньги в магазинах и почему предприниматели переписывают ценники.

Если перенести открытия Холла и Вудфорда на российскую экономику последних лет, они исчерпывающе объясняют, почему с начала СВО в стране происходил резкий рост цен на базовые продукты питания и почему Банк России был вынужден держать ключевую ставку на рекордном уровне в 21%.

1.1. Роберт Холл и поведение семей

Представьте семью с невысоким доходом в малом городе или рабочем посёлке. Долгие годы бюджет этой семьи с трудом сводил концы с концами. На дорогую говядину или рыбу денег не хватало, на чёрный день отложить не получалось, а рацион держался на курице, яйцах, крупах и макаронах.

В 2022-2023 годах государство направило в экономику очень много денег: единовременные выплаты контрактникам, компенсации семьям военнослужащих и кратно возросшие зарплаты рабочим оборонных заводов и тех же военнослужащих. Эти деньги во многом пошли беднейшим 20–30% населения.

Роберт Холл ещё в конце 1970-х годов математически описал, как ограничения по денежной ликвидности (liquidity constraints) меняют поведение потребителей. Семьи с высоким доходом при неожиданной прибавке ведут себя осторожно. Они сберегают деньги, несут их на биржу или вкладывают в недвижимость.

Но домохозяйства без финансовой подушки действуют иначе. Их предельная склонность к потреблению продуктов питания близка к единице. И новые деньги они отправляют на потребительский рынок, что создаёт мощный шок спроса на нём.

Розница в России также столкнулась с резким наплывом платёжеспособных покупателей, готовых брать товар даже по сильно завышенной цене. Этим, например, можно объяснить дефицит яиц зимой 2023-2024 годов.

1.2. Потолок мощностей и шок предложения

Что в этот момент происходит с производством? В классической теории бизнес должен просто произвести больше товаров, чтобы предложение подстроилось под спрос. Но на практике не всё так просто:

— Селекционные породы кур с высокой яйценоскостью (Lohmann Brown и Dekalb) исторически завязаны на импорт из Европы, поставки из которой с 2022 года усложнились и подорожали.

— Чтобы вырастить продуктивную несушку от цыплёнка до пика яйценоскости, птицеводам требуется около шести месяцев.

— Птицефабрикам нужны работники, чтобы водить комбикормовозы, разгружать зерно, чистить птичники и обслуживать вентиляцию.

В августе 2023 года крупнейший производитель яиц в стране, птицефабрика «Синявинская», направила торговым сетям предупреждение о срыве графиков поставок. Дефицит персонала на предприятии достиг 30%, особенно не хватало водителей и грузчиков. По данным Банка России, в целом агрохолдингам пришлось втягиваться в зарплатную гонку, поднимая оклады на 30-40% и закладывая расходы в себестоимость товара.

И уже по классическому экономическому закону, прирост покупок даже на 2% при потолке предложения привёл к взрывному росту розничных цен на яйца.

2.1. Майкл Вудфорд и разрыв выпуска

Второй нобелевский лауреат Майкл Вудфорд создал теорию, по которой сегодня работают все современные центральные банки, включая Банк России. Главное его открытие — это концепция разрыва выпуска (output gap).

Если заводы стоят, а на бирже труда толпы безработных, дешёвые кредиты помогают запустить производство без риска инфляции. Но если заводы уже загружены на 81%, безработица упала до исторического минимума в 2.4%, а свободных станков и рабочих рук на рынке нет, то ситуация меняется на противоположную.

Представьте, что покупатели готовы потратить 130 рублей, а предприятия способны выпустить товаров максимум на 100 рублей. Разницу в 30 рублей невозможно покрыть дополнительным производством, в итоге остаётся только старое-доброе переписывание ценников.