По следам супервизии под руководством д-ра В. Капсамбелиса в Клубе французского ПА (перевод Дарьи Старой): 

Наша работа состоит в том, чтобы замечать противоречия в дискурсе пациента. Это не значит, что одно утверждение – правдиво, а другое – нет. На некотором пси уровне оба утверждения могут быть верными несмотря на то, что находятся в явном противоречии. Наша работа состоит в том, чтобы осветить разные аспекты пси жизни, приводящие к тому, что оба утверждения будут верны (в психическом пациента). 

Можем ли мы указать на противоречия, спросить о них? 
 
Если мы думаем, что пациент способен выдержать противоречия, которые мы ему собираемся показать, если это не обернется риском появления у него нарциссической раны, мы можем это сделать. Если мы считаем, что пациент достаточно уверенно функционирует на невротическом уровне, если мы считаем, что он способен это услышать, принять, то да. Но если мы работаем с пациентом, который функционирует больше на уровне border-line, такую ремарку делать нельзя, потому что это несет в себе потенциальный риск дестабилизации. Вы можете это держать у себя в голове, но не можете это говорить пациенту. 

Когда мы слушаем пациента, мы размышляем также о том, что не присутствует в его дискурсе. 

Если пациент(ка) говорит: «Жена (муж) сказал(а), давай сделаем это, давай сделаем то», хочется спросить: «А Вы, чего хотели Вы?». 

Поскольку мы много времени уделяем пациентам, находящимся в пограничных состояниях, порой – в тяжелых, которые нуждаются в поддержке, в большом внимании по отношению к их нарциссическим недостаточностям, мы рискуем попасть в ситуацию, когда мы не замечаем, что в этом мире есть пациенты, уверенно функционирующие на невротическом уровне (д-р Капсамбелис провел эксперимент, он попросил поделиться нас одним словом, ассоциирующимся с дискурсом и не единожды присутствующим в дискурсе пациента, чьи первичные интервью были представлены на СВ. Выслушав ответы, д-р сказал, что на его взгляд, то, как мы услышали материал, привело нас к тому, что мы увидели пациента более несчастным, чем он на самом деле является. Д-р Капсамбелис показал нам, что да, пациент столкнулся со сложностями и некоторыми трагическими событиями в своем детстве, подростковом возрасте, но, учитывая все это, он выбрал и построил достаточно хорошо организованную жизнь). 

Когда пациент рассказывает об опыте работы с предыдущим терапевтом, в таком дискурсе на первых сеансах может содержаться предупреждение.

Существует тенденция полагать, что если мы узнаем у коллеги на супервизии, какой аффект он испытывал при слушании того или иного пациента, то таким образом мы получим доступ к пониманию контрпереноса (КП). Да, пациенты пробуждают в нас очень четкие аффекты, напр., симпатию, сочувствие или антипатию, страх в тот или иной момент, однако КП  – это нечто бессознательное. На самом деле у нас нет доступа к КП, если мы задаем вопрос: «А что же Вы почувствовали?». Способ узнать подлинный КП – это обратить внимание на интервенции, которые сделал терапевт. Только так у нас будет доступ к пониманию КП. 

Мы смотрим на линию, связь от одного сеанса к другому. 

Правило слушания сновидений: главным, эксклюзивным сценаристом сновидения является сновидец. И у него нет обязательств ни перед кем в сновидении, он просто реализует свои желания, даже если они противоречивы. Даже если, к примеру, я вижу в своем сновидении, что моя жена изменяет мне, то это потому что я хочу это сновидеть, это мое желание. Если я строю сновидение, которое рассказывает об этом, значит, что я хочу, чтоб это было так (напр., из-за того, что я хочу сам изменить, уйти от жены, но не испытывать вину за это), это не желание моей жены. Сновидения существуют не для того, чтобы показать, чего мы боимся, каковы наши печали, сновидения - это реализация желаний. Мы сами продуцируем наши сновидения, именно мы пишем сценарии для них. 

#ВассилисКапсамбелис #контрперенос #сновидение