{@Rchīvê} 𝕐𝕒𝕘𝕠 || 𝕁𝕖𝕤𝕥𝕖𝕣

Послышались трески стекла витрины, но Реми был немного занят другим и не обратил на звуки внимания.

Пока стекло не треснуло окончательно, и все осколки не полетели на парня.

За стеклом лопнула и деревянная доска, державшая тяжёлый козырёк.

Козырёк рухнул на владельца лавки, который уже был изранен осколками.

Никто даже не понял, что произошло. Счастливый момент оборвался слишком резко, и многие просто смотрели в шоке. Некоторые бросились закрывать детям глаза.

Парень лежал под козырьком с улыбкой на губах. Почему радость так внезапно сменилась болью? Причём такой, что теперь он чувствует её как будто из чужого тела.

Хотелось закричать, но он не мог. Хотелось хоть пальцем пошевелить, но и это было невозможно. Всё, что он мог — это пытаться дышать. Медленно и прерывисто.

Всё жгло. Алая жидкость растекалась по земле. Янтарные глаза отыскали взглядом сцену, которую накрыл козырёк. К счастью, не его каркас, а только ткань. Небольшой сцене везло больше, чем её создателю.

Странное чувство… С каждой мыслью разум мутнел. Дышать становилось тяжелее.

—

Прошу, ответь! Прошу… умоляю, не умирай!

Где-то далеко звучал голос. Сознание уже не хотело думать ни о чём, и сил даже на дыхание почти не оставалось.

Янтарные глаза медленно закрылись от усталости.

Кукловод вышел к публике и поклонился, беря в руки марионетку главного героя, заставляя поклониться и её.

Толпа разразилась аплодисментами и радостным смехом. Многие, несмотря на немного горькое послевкусие, были довольны финалом.

Реми сам улыбался до ушей. Он был счастлив видеть такие реакции. Счастлив, что смог сделать это выступление — даже если многое рождалось на ходу, в полной импровизации.

Вдруг кукла взмыла в воздух и повисла на нитках.

Яго посмотрел на неё с лёгким огорчением.

Кукла вернулась на сцену, заняв своё место. Все марионетки начали движение.

Фон сменился обратно на лес.

Сцену начали заливать разноцветные огни.

На сцене появились марионетки-акробаты.

Реми менял голос за каждого персонажа, и вместе с этим сменил фон — теперь это была опушка леса. Все марионетки исчезли, осталась лишь одна — кукла Шута.

Появилась ещё одна кукла — женщина у дома.
Мальчик подбежал и обнял её со всей силой.

Занавес начал закрываться.

Кукловод сменил фон — и появился цирк. Яркий, насыщенный, будто озарял всю сцену.

Так Реми продолжил выступление.
Мальчик нашёл цирк, где увидел множество интересного. То, как артисты прыгали туда-сюда, показывая трюки, очаровало его — и он захотел попробовать сам.

Он согласился. Но один из акробатов отвёл его в сторону и шепнул, чтобы он бежал отсюда. Мальчик не понял зачем — и остался, несмотря на предупреждение.

Прошла неделя. Было весело. Появлялось всё больше и больше кукол. Мальчик смеялся, играл, пока однажды… не вышел за сцену.

Маску Реми снял, показывая нарисованную "трещину" на своём лице.
Куклу-мальчика он взял на руки — и "Яго" стал рассматривать её со всех сторон, всё так же улыбаясь.

“Яго” смотрел будто бы прямо в глаза кукле, словно она могла ему ответить.

Сцена открылась. Реми начал свой сказ, начиная двигать марионетками.

Марионетка в одежде Шута передвигалась по сцене, резвилась, будто играла. Реми сменил фон — теперь это был лес.

Освещение на сцене становилось всё тусклее и тусклее.

Было чувство, будто говорит сама кукла.

Всё! Выступление должно начаться прямо сейчас. Назад пути нет.

Реми глубоко вдохнул, собрался — и начал выкатывать сцену к публике. Взоры обратились на него, в ожидании чего-то необычного.

Куклы были спрятаны под сценой, чтобы не мешались. На самой платформе — реквизит и сменные фоны, аккуратно размещённые для удобства переходов.

Он сделал лёгкий поклон, не отпуская нитей.

Кукловод говорил в своей обычной манере и уже успел каким-то образом рассмешить некоторых. То ли из-за своего наряда, то ли из-за слов.

На пальцах "Яго" были натянуты нити марионеток.

С этими словами Реми резко дёрнул нитями.

Вот и всё. До выступления оставались всего пару минут.

Сцена готова. Куклы — на своих местах. Новый сценарий Реми написать не успел… ну и пусть. Импровизация — тоже искусство.

Он стоял перед зеркалом, сосредоточенно отрабатывая образ Яго. Манера речи, жестикуляция — всё должно быть безупречно.

Реми рассмеялся и махнул рукой.

Это было его последнее решение, ведь за окнами уже собиралась толпа. На лицах взрослых, пришедших с детьми, читались ожидание и лёгкая скука. Но среди них Реми увидел

её

— свою матушку.

Теперь точно нельзя было облажаться. Она должна гордиться им.

Реми разукрашивал своё лицо, чтобы оно стало больше похоже на лицо Яго. В руках — обычная кисть, на коже — краска для игрушек. Возможно, не самая безопасная краска для лица, но кого это волнует?

Он ярко улыбнулся, довольный результатом.

Парень внимательно рассматривал наряд, висящий у стены.

Не сомневаясь ни на секунду, Реми взял в руки костюм Шута и с явным удовольствием порвал его в нескольких местах.

Пока он говорил, руки уже тянулись к кружевной ленте на одной из полок и к иголке. Через некоторое время всё было готово. Правда, игла успела пару раз проколоть пальцы. Времени обрабатывать раны не было — Реми просто проигнорировал боль. Главное — костюм идеален!

Надев его, он с довольной улыбкой смотрел в зеркало.

Актёр снова взял кисть и чёрной краской аккуратно провёл по щеке, рисуя трещинки.

Теперь в отражении будто стояла не человек, а ожившая кукла. Сломанная кукла.

Он выдохнул.

Реми бросился обратно на склад, лихорадочно ища старую маску.

До шоу оставалось двадцать минут.

Реми опустился на колени к сломанной кукле. Конечности валялись поодаль, голова откатилась в сторону. Единственное, что всё ещё соединяло марионетку — это спутанные нити, словно последние жилы, не отпускающие тело.

Он проходил мимо прилавка, снова и снова, пока одна из кукушек не вылетела из часов — весело, но слишком громко — напоминая: до шоу остался час.

Реми остановился. Его взгляд упал на старое зеркало у стены, за прилавком. Оно будто всегда было здесь — и в то же время будто появилось только сейчас.

В отражении — взъерошенный блондин с лицом, полным паники… и рядом — перекошенное, сломанное лицо куклы, всё ещё болтающееся на его пальцах.

Только вот Реми сделан из плоти и крови. Его лицо не надломлено.

И тут — озарение

.

На лице появилась та самая безумная улыбка, будто вспыхнувшая искра в полной темноте.

Он встал как по команде, почти подпрыгнул на месте, и рванулся обратно к зеркалу, разглядывая себя. Поворачивал голову, прикидывал.

Реми дошёл до своего магазина, бережно держа в руках марионетку.

Увидев перед витриной небольшую толпу, он на мгновение опешил. Янтарные глаза метнулись к часам.

Парень тут же нырнул внутрь, захлопнув за собой дверь.

Началась судорожная переборка ящиков, полок и ящичков. Реми метался, переворачивая ткань, вытряхивая коробки.

К счастью, Шут нашёлся — немного смятый, но в порядке. Главное, звезда готова!

Он замер. Медленно опустил взгляд.

Осколки дерева, краска, запутавшиеся нити… Под ботинком — остатки Яго.

На секунду всё вокруг будто затихло.

Реми выдернул руку и встал с дивана, сжимая в другой своей марионетку.

Он не любил эту магию. Каждый раз, когда Торпе использовал её, тому становилось плохо. Сейчас этого не случилось, но всё равно… Свет этого заклинания вызывал в голове кукловода вспышки неприятных воспоминаний. И всё внутри кричало:

«Хватит».

Он ведь всего лишь хотел показать своё творение. Рассказать об изменённом сюжете, поделиться восторгом. Но в итоге… его отчитали. Оттолкнули.

Это не честно.

У него тоже должен быть голос. Пусть хотя бы через куклу — хотя бы в спектакле — он достучится до всех.

Реми немного опешил, когда услышал голос у себя в голове.
Он звучал так, будто был зачёркнут — слабый, искажённый.

Янтарные глаза метались по комнате, стараясь найти источник, но всё было по-прежнему. Никаких изменений. Никаких теней. Только он, Торпе — и странное чувство, что что-то было не так.