Реми опустился на колени к сломанной кукле. Конечности валялись поодаль, голова откатилась в сторону. Единственное, что всё ещё соединяло марионетку — это спутанные нити, словно последние жилы, не отпускающие тело.
— Что делать, что делать, что делать?! — метался он по комнате, сбивчиво дыша. — Главный кукловод сломан… Я не успею его починить… Тогда не случится финального взрыва сцены, не будет поворота! Всё будет… плоско. Люди не будут в восторге…
Он проходил мимо прилавка, снова и снова, пока одна из кукушек не вылетела из часов — весело, но слишком громко — напоминая: до шоу остался час.
Реми остановился. Его взгляд упал на старое зеркало у стены, за прилавком. Оно будто всегда было здесь — и в то же время будто появилось только сейчас.
Он подошёл ближе.
В отражении — взъерошенный блондин с лицом, полным паники… и рядом — перекошенное, сломанное лицо куклы, всё ещё болтающееся на его пальцах.
Они похожи.
Только вот Реми сделан из плоти и крови. Его лицо не надломлено.
И тут — озарение
.
На лице появилась та самая безумная улыбка, будто вспыхнувшая искра в полной темноте.
— Да я же гений! Шоу не обречено!!
Он встал как по команде, почти подпрыгнул на месте, и рванулся обратно к зеркалу, разглядывая себя. Поворачивал голову, прикидывал.