{@Rchīvê} 𝕐𝕒𝕘𝕠 || 𝕁𝕖𝕤𝕥𝕖𝕣

Было немного неприятно, когда его перебили, но Реми, будто не заметив, продолжил на своём:

Он смотрел с искренней, почти детской гордостью, надеясь хотя бы на кивок. Но увидев недовольство на лице друга, его взгляд слегка потускнел.

Голос Реми оборвался сам собой, уступив место тишине. Неловкой — по крайней мере для него. Янтарные глаза чуть дрогнули, словно он потерял нить, за которую так ярко держался.

Реми улыбнулся ярко, когда ему наконец разрешили войти. Двигаться пришлось неловко — он старался не уронить куклу и не задеть раненый палец, из-за чего вышагивал как цапля на канате.

Однако идти в тишине было скучно. Реми, как всегда, не мог сдержаться:

Он наконец зашёл в дом, привычно почти шлёпнулся на кровать друга, но вовремя опомнился — кукла! Не сломать бы! Сел аккуратно, придерживая на руках новенькое творение.

Он вытянул руки вперёд, показывая новенькую марионетку, всё ещё опутанную слегка запутавшимися нитями.

Он наклонился, чтобы подвигать марионетку, но…

Его внезапно перебили.

Спустя всего немного времени Реми уже стоял перед дверью своего друга с новой марионеткой в руках.

Он едва сдерживался от нетерпения — так хотелось скорее показать своё новое творение.

Кукла была прикреплена к пальцам с помощью нитей, натёрших мозоли. Одна из них неожиданно ослабла, и кукловоду пришлось отвлечься, чтобы аккуратно её подтянуть.

Шершавые пальцы ловко, но неловко, пытались закрепить нить — однако выходило с трудом. Вдруг янтарные глаза Реми заметили небольшую рану на одном из пальцев: из неё капала кровь прямо на куклу.

Не особо раздумывая, парень наклонился к руке и слизнул кровь — другого выхода не было. Вытирать об одежду точно было бы ещё хуже. Но рана всё ещё была открыта, и красные капли медленно падали на землю.

Поздно что-то исправлять — дверь начала открываться.

Реми немного засиделся, заканчивая нового персонажа.

Владелец магазина внимательно вглядывался в куклу. Внешне она была ничем не примечательной… Разве что немного надломленное лицо. Трещина, появившаяся случайно, могла бы считаться браком, но — странное дело — она будто придавала марионетке некую харизму.

Он широко улыбнулся, глядя на куклу.

Парень встал, собираясь ненадолго выйти из магазина. Пока не было клиентов — можно было сбегать за другом и показать ему своё новое творение.

Увидев время на часах, Реми нахмурился: он совсем забыл поесть. Матушка же предупреждала его ещё утром! Теперь даже стыдно…

Янтарные глаза с сожалением посмотрели на приготовленную заранее еду. Выбора нет — придётся поесть.

Парень выскочил из дома, громко смеясь и предвкушая этот день. В руках он нёс тот самый костюм, о котором говорила матушка, а на лице сияла яркая улыбка.

Наконец он добежал до своего магазина. Его встретили десятки деревянных игрушек и кукол. Их неживые глаза могли показаться жутковатыми, но Реми любил каждую — ведь он создавал их с душой.

Чуть не забыв, он прикрепил свою рекламу к стеклу витрины.

Это точно привлечёт ещё больше людей!

Предвкушая, он довольно уселся на своё законное место — прилавок. Над ним весело тикали часы с кукушкой. Под прилавком — полный хаос: инструменты для резьбы, краски, ткань, нитки, гвозди — всё в духе Реми, и в этом хаосе он чувствовал себя как дома.

Создатель игрушек буквально светился от вдохновения. Глаза его блестели, когда он наконец нашёл нужное бревно.

Он напевал старую песенку у себя в голове. Кажется, отец пел её много раз во время работы — настолько часто, что слова навсегда отпечатались в памяти Реми.

Некоторые находили её пугающей, но для него она была просто обычной — да ещё и полезной. Помогала запомнить все шаги, и главное — напоминала, как важно доводить творение до конца.

Суровый взгляд вмиг стал мягче, и женщина лишь тяжело выдохнула.

С этими словами она обняла сына. После смерти мужа от заражения крови, случившегося во время работы, они остались вдвоём.

Парень замолчал, смущённо отведя взгляд. Его руки неуверенно обняли её в ответ, прежде чем она наконец отпустила его.

Реми быстро кивал, стараясь как можно скорее ускользнуть из дома.

Парень дописал хоть какую-то рекламу к своему выступлению. Он так долго продумывал сюжет, создавал персонажей, с любовью вырезал всех марионеток из дерева. Это должно было стать лучшим шоу!

Но как только он попытался выскользнуть за порог, его неожиданно остановила сильная хватка женщины.

Я не помню, что тогда произошло. Но почему-то это снова и снова всплывает в голове само по себе.
И дело не в маске.
Оно — изнутри.

Шут просто протянул руку, чтобы дотянуться до чая. Взял кружку, осмотрел её вверх ногами, затем подозрительно взглянул на содержимое.

Он сделал паузу, выразительно вскинув бровь.

Яго на мгновение опешил от её слов — они будто зацепились где-то на краю сознания, оставив легкий, неприятный след. Но он быстро вернул себе привычную маску.
Он спрыгнул вниз, легко, как будто ничего и не было.

Шут склонился, глядя сверху вниз на акробатку.

Яго театрально выдохнул.

Шут начал тянуться к игрушке.

Шут сделал вид, что задумался.