Forwarded from Оскар Бренифье
Страсть
Под видом благополучия и баланса мы стремимся погасить страсть – как в своей жизни, так и в жизнях других. Стараясь избежать эмоционального избытка, экстравагантности или рисков, сопровождающих страсть, мы пытаемся устранить интенсивность и жизненную силу, которую она приносит. Безусловно, страсть как источник динамизма и глубокого увлечения провоцирует сильные эмоции, которые могут быть неудобными или трудными для восприятия, такими как одержимость, отчаяние или разочарование.
В обществе, которое ценит спокойствие, самоконтроль и эмоциональное равновесие, страсть может казаться несовместимой с благополучием. Стремление к балансу становится оправданием для критики или избегания страстных, интенсивных, даже тревожных ситуаций, которые могут привести к нестабильности. Преобладает инструментальная рациональность, где необходимо тщательно рассчитывать, проявлять осторожность и ставить приоритет на эффективности.
Однако «гашение» страсти приводит к своего рода апатии или ровности, «нормальности» или даже посредственности, где в жертву приносятся энтузиазм, глубокая вовлеченность и подлинность — важные составляющие истинного благополучия.
Эта тенденция может рассматриваться как следствие «психологизации» в обществе: процесс, при котором общество принимает все более нормативный взгляд на поведение, эмоции и мотивации людей, делая акцент на понятиях управления стрессом или психологического баланса, даже этических норм, регулируя упрощенное понятие благополучия, называемое «мудростью».
Нашим приоритетом становится удовлетворение потребностей, наши отношения с другими становятся потребительскими, партнеры превращаются в товар, заменяемый по желанию, а каждая связь превращается в транзакцию, источник личной выгоды. Мы настороженно относимся к манипуляторам, нарциссам, токсичным отношениям и раздувающимся эго; эксперты предупреждают нас обо всех сигналах тревоги, о «красных флажках», которые защищают нас от опасностей, которых следует избегать любой ценой. Обо всех этих нездоровых существах, которые нас окружают, обозначая нас как потенциальных жертв.
Мы действительно избавились от традиционных кодексов и норм наших предков, касающихся брака, семьи, работы, стабильности и священного. Но свобода имеет свою цену: она оставляет место для неопределенности, тревоги и личной мелочности, под видом здорового, продуманного индивидуального удовлетворения, подчиненного новой обязанности «достичь» нашего наилучшего состояния.
Мы не осознаем, что попадаем в ловушку новых, столь же жестких и закодированных моделей, коммерчески определенных, но «свободно» выбранных. Любовь становится замечательной утопией ужина при свечах и тропического отдыха, готовой и полностью доступной. Счастье — это веселый день рождения или просмотр сериала вместе с бокалом хорошего вина.
Этот «рациональный» подход склонен видеть страсть как проблему, считая ее чрезмерной, источником нестабильности, риска, дискомфорта, а иногда и конфликта. Это приводит к патологизации интенсивных эмоций, когда такие чувства, как эйфория, одержимость или страстное увлечение, воспринимаются как неуравновешенные, вредные или опасные. С этой точки зрения страсть с ее эмоциональными подъемами и спадами, а также иногда чрезмерными поступками рассматривается как несовместимая с идеалами самоконтроля и спокойствия, продвигаемыми современной концепцией благополучия.
Таким образом, приоритет перед комфортом и ограничение рисков затмевает более интенсивные, дестабилизирующие или тревожные человеческие переживания, которые тем не менее являются важными.
Конечно, страсть приносит эмоциональные вызовы, преувеличения и избыток, но она также является источником преданности, креативности и смысла. Она позволяет нам существовать полностью, в истинном смысле этого слова.
