Некогда Афина сделала из костей оленя флейту с двумя трубами и сыграла на ней на празднике богов. Она недоумевала, почему Гера и Афродита исподтишка смеялись над ней, закрывая лицо ладонями, в то время как другие боги были восхищены музыкой. В одиночестве Афина отправилась в лес, на берег реки и смотрела на свое отражение в воде во время игры на флейте: щеки её раздувались, а лицо наливалось кровью. Она отбросила флейту, наслав проклятие на того, кто её подберёт... Спустя время нашел её пастух Марсий и, не ведая, что его ждёт, начал на ней играть. Чудесная, завораживающая мелодия лилась из загадочного инструмента... С этим инструментом Марсий объездил всю Фригию, утешая нежной мелодией скорбящую по своему возлюбленному Кибелу и зачаровывая крестьян, восклицавших, что даже сам Аполлон на своей лире не смог бы сыграть лучше... И не противоречил Марсий тем слухам, чем навлёк на себя беду.

Разгневанный Аполлон вызвал Марсия на состязание. В назначенный час двое принялись за игру: Марсий — на флейте, а Аполлон — на своей божественной лире. Судить их собрались музы, а среди них земляк Марсия — фригийский царь Мидас. Он–то один и оказался на стороне несчастного пастуха, за что Аполлон наградил его ослиными ушами. Проигравшего же Марсия «за его дерзновение к славе» Аполлон привязал к сосне и содрал с него кожу.

Горькие слёзы Марсия превратились в священную реку, что вскормила фригийские земли. Кожа его ещё долго висела в пещере, у подножия цитадели Келены, где брала истоки река...

📜 В своём труде «Я-кожа» французский психоаналитик Дидье Анзьё рассматривает мотив снятия кожи с человека как особую мифологему (универсальный мотив, повторяющийся в различных сюжетах разных народов мира). Кожа в ней является защитной оболочкой и обладает особой ценностью... Таково Золотое руно, охраняемое ужасным драконом, которого Ясон должен победить — золотая шкура священного крылатого овна, подаренного когда-то Зевсом двум детям, которым угрожала смерть от их мачехи. Колдунья Медея защищает своего любовника, дав ему некий бальзам, которым тот натирает свое тело, чтобы защититься от пламени и ранений. Это также и кожа Ахиллеса, которую его мать, богиня, сделала неуязвимой, искупав малыша в реке Стикс... Это кожа и Царевны-лягушки, кожа Шелки в кельтском фольклоре... Именно кожа символизирует границу между внутренним и внешним мирами, выступая одновременно защитным покровом и носителем идентичности — лишение этой защиты в разных сюжетах становится наиболее жестоким наказанием — формой мученичества, как, например, в случае с освежёванным Варфоломеем, или с пронзённым десятками стрел Себастьяном.

Art:
1. «Apollo che scortica Marsia», circa 1630 — Giovanni Biliverti (1585–1644);
2. «Apollo flaying Marsyas», 1651–1706 — Girolamo Troppa (1637–1710);
3. «Apollo and Marsyas», 16th century — Palma il Giovane (1550–1628);
4. «Apollo and Marsyas» — Peter Paul Rubens (1577–1640);
5, 8. «Apollo and Marsyas», 1616–1620 — Bartolomeo Manfredi (1582–1622);
6. «Apollo flaying Marsyas», 1637 — Jusepe de Ribera (1591–1652);
7. «Young Marsyas», 1878 — Elihu Vedder (1836–1923);
9. «Apollo, Pan, and Marsyas», 17th century — Johann Carl Loth (1632–1698).