Исповедальня

Любишь ли ты легенду про Экскалибур? Знаешь имена рыцарей? А может, тебя бесит Гвиневра? Тогда тебе самое место в «Духе Камелота».

Если ты хочешь поддерживать дух рыцарства, то нам следует объединиться, чтобы вместе следить за Артурианой на экранах, искать коллекционные предметы и изучать тему рыцарства, в том числе и в эссе📜
Вступай в наши ряды!

Сосредоточенная на концепции звуковой мессы, где музыка используется как инструмент коллективного проживания боли, травм и экзистенциальных переживаний, группа Amenra занимает обособленное место в современной культуре.

Каждый перформанс группы имеет характер своеобразного катарсиса: в рамках своих выступлений солист зачастую отвёрнут от публики, свет приглушён, а площадкой для выступлений часто становятся нестандартные локации в виде старинных церквей, музеев или заброшенных зданий. Все полноформатные релизы группы названы в церковном порядке: Mass I, Mass II, Mass III и т.д, а её трёхногий логотип символизирует устойчивость человека перед лицом трудностей...

В 2005-м году группа основала вокруг себя художественное сообщество Church of Ra, объединяющее вокруг себя музыкантов, художников, фотографов и татуировщиков... Творчество объединения — это не просто «искусство»; это проживание определенного опыта, направленного на трансцендентность — не альтернатива «религии», «культ» и не «философия» в чистом виде.

Отец фронтмена Amenra умер от рака мозга. На тот момент Колину (CHVE) было в районе 20 лет. Музыка, которая до этого была способом выплеснуть юношеский максимализм, превратилась в средство выразить боль и страдания... Говоря о смерти, автор часто упоминает о страхе и неизбежности. Diaken как раз об этом. В своей лирике исполнители продолжают исследовать темы утраты, жертвенности, двойственности света и тьмы, а также принятия личных испытаний. Так, музыка исполнителей служит формой терапии и очищения через катарсис...

#music

Некогда Афина сделала из костей оленя флейту с двумя трубами и сыграла на ней на празднике богов. Она недоумевала, почему Гера и Афродита исподтишка смеялись над ней, закрывая лицо ладонями, в то время как другие боги были восхищены музыкой. В одиночестве Афина отправилась в лес, на берег реки и смотрела на свое отражение в воде во время игры на флейте: щеки её раздувались, а лицо наливалось кровью. Она отбросила флейту, наслав проклятие на того, кто её подберёт... Спустя время нашел её пастух Марсий и, не ведая, что его ждёт, начал на ней играть. Чудесная, завораживающая мелодия лилась из загадочного инструмента... С этим инструментом Марсий объездил всю Фригию, утешая нежной мелодией скорбящую по своему возлюбленному Кибелу и зачаровывая крестьян, восклицавших, что даже сам Аполлон на своей лире не смог бы сыграть лучше... И не противоречил Марсий тем слухам, чем навлёк на себя беду.

Разгневанный Аполлон вызвал Марсия на состязание. В назначенный час двое принялись за игру: Марсий — на флейте, а Аполлон — на своей божественной лире. Судить их собрались музы, а среди них земляк Марсия — фригийский царь Мидас. Он–то один и оказался на стороне несчастного пастуха, за что Аполлон наградил его ослиными ушами. Проигравшего же Марсия «за его дерзновение к славе» Аполлон привязал к сосне и содрал с него кожу.

Горькие слёзы Марсия превратились в священную реку, что вскормила фригийские земли. Кожа его ещё долго висела в пещере, у подножия цитадели Келены, где брала истоки река...

📜 В своём труде «Я-кожа» французский психоаналитик Дидье Анзьё рассматривает мотив снятия кожи с человека как особую мифологему (универсальный мотив, повторяющийся в различных сюжетах разных народов мира). Кожа в ней является защитной оболочкой и обладает особой ценностью... Таково Золотое руно, охраняемое ужасным драконом, которого Ясон должен победить — золотая шкура священного крылатого овна, подаренного когда-то Зевсом двум детям, которым угрожала смерть от их мачехи. Колдунья Медея защищает своего любовника, дав ему некий бальзам, которым тот натирает свое тело, чтобы защититься от пламени и ранений. Это также и кожа Ахиллеса, которую его мать, богиня, сделала неуязвимой, искупав малыша в реке Стикс... Это кожа и Царевны-лягушки, кожа Шелки в кельтском фольклоре... Именно кожа символизирует границу между внутренним и внешним мирами, выступая одновременно защитным покровом и носителем идентичности — лишение этой защиты в разных сюжетах становится наиболее жестоким наказанием — формой мученичества, как, например, в случае с освежёванным Варфоломеем, или с пронзённым десятками стрел Себастьяном.

Art:
1. «Apollo che scortica Marsia», circa 1630 — Giovanni Biliverti (1585–1644);
2. «Apollo flaying Marsyas», 1651–1706 — Girolamo Troppa (1637–1710);
3. «Apollo and Marsyas», 16th century — Palma il Giovane (1550–1628);
4. «Apollo and Marsyas» — Peter Paul Rubens (1577–1640);
5, 8. «Apollo and Marsyas», 1616–1620 — Bartolomeo Manfredi (1582–1622);
6. «Apollo flaying Marsyas», 1637 — Jusepe de Ribera (1591–1652);
7. «Young Marsyas», 1878 — Elihu Vedder (1836–1923);
9. «Apollo, Pan, and Marsyas», 17th century — Johann Carl Loth (1632–1698).

Art: «Allegory of Peace and War», 1776 — Pompeo Batoni (1708–1787)

.

The Bathory (Piyaporn May Jansiriwilaikul) — современная тайская художница, сосредоточенная в своём творчестве на глубоких меланхоличных темах, романтических и готических сюрреалистических образах и символах. В её работах читаются отсылки к Vanitas, а в личных высказываниях прослеживается современный взгляд на религию и философию.

«Мы живем в мире, который кажется открытым, но полон невидимых границ — в мире, который велит нам быть собой, но лишь до тех пор, пока это не доставляет другим слишком много неудобств. Это мир вежливый, но давящий, яркий, но ослепляющий... В таком мире простое существование часто дается ценой боли. Мы постепенно, по крупицам, отдаем частички себя. Мы все еще дышим, стоим на ногах, выглядим как обычно, но что-то внутри нас умолкло — что-то, что больше не чувствует так, как прежде».
(с) Мэй🦇

Коллекция Noir (8) повествует о духовной смерти и медленном угасании внутреннего пламени. «Crown» (1) — о человеческой жажде, желании обладать и бесконечной погоне за счастьем... В этой работе художница ставит вопрос: если мы наконец завладеем короной, принесёт ли она нам подлинное счастье, или же окажется лишь предметом, за которым мы гнались всю свою жизнь? «Heart» (1) — размышление о жертвенности и о стремлении, которое часто становится источником мучений, — о том, как нечто дорогое нам способно приносить страдания... Диптих «The 21st Eden: Paradise in Ruins» (2) — это интерпретация Эдема XXI века, больше напоминающего не цветущий зелёный сад, а пустыню, рождённую из пепла современного мира. Адам и Ева в нём защищаются от отравленного воздуха, а в руках сжимают оружие и атрибуты, символизирующие мудрость, знание и искушение...

Живопись и графика Мэй вдохновлена библейскими мотивами, мифами и внутренними размышлениями. «Саломея» (3,5), «Божественное насилие», «Тоска и жнец» (9), «Живая смерть» — лишь немногие из сюжетов, встречающихся среди многочисленных полотен художницы…

Art:
1. «Crown» & «Heart», 2026;
2. «The 21st Eden: Paradise in Ruins», 2025;
3, 5. «Salome», 2021;
4. «Wu Zetian», 2022;
6. «Angel of Death Azrael and Angel of Life Metatron», 2021;
7. «The Sinner`s Flowers», 2025;
8. «Living Death», 2026;
9. «Longing and the Reaper», 2026.
#contemporaryart@ispovedalnya_science