В латинской средневековой традиции Invidia — один из семи смертных грехов, изначально означавший Зависть. Одним из её воплощений стала змея — чаще целый рой змей… К началу XVIII века окончательно сложившийся визуальный образ Зависти усложняется и начинает означать нечто большее — настоящее Зло во плоти, олицетворением которого становится Медуза.

Каждая деталь в её облике не случайна: принадлежность к женскому полу в риторике эпохи связана с телесной и эмоциональной сложностью — чувства обращены вовнутрь, что символизируют пожирающие Медузу змеи, часть её собственного тела.
Это ненависть, разрушающая изнутри и превращающая всё вокруг в камень…

В христианской оптике такая «хуманизация» Зла или Ненависти (Invidia) выступает метафорой вечной казни. Как грешники в аду, терзаемые змеями, Медуза не способна избавиться от источника мук — ни умереть, ни жить. Она обречена проживать одно и то же состояние: зло не трансформируется — оно зацикливается.

В качестве эволюционировавшего образа зла в эмблематической традиции и искусстве появляется Гидра — символ греха, который невозможно устранить простым усилием, символ зла, размножающегося от борьбы с ним.

В греческой мифологии Лернейская Гидра — змеевидное чудовище с ядовитым дыханием и кровью, у которого на месте каждой отрубленной головы вырастали две новые. Победить её Геракл смог лишь, прижигая каждую шею.

Здесь латинская мораль звучит так: ненависть нельзя «отрубить» — её можно только «прижечь».
Именно поэтому Гидра часто сопровождает Invidia в иконологии:

— «Зависть не исчезает от благодеяний»;

— «Ненависть лишь усиливается от попыток её подавить».

📜 По книге «Вся ненависть мира: Ненависть в форме Медузы» (2021) — О. А. Кузнецовой.

Art:
1. Part of «Hercules Fighting with the Lernaean Hydra», 1634 — Francisco de Zurbarán (1598-1664);
2. «The Head Of Medusa», circa 1892 — Franz Stuck (1863–1928).