Наша приемная девочка вошла в семью довольно легко, вдумчиво наблюдая за образом жизни и привычками членов семьи, с удивительной готовностью подстраиваясь под существующие в семье правила и перенимая модели поведения.

С нами, родителями, она с самого начала была ласковой и открытой, какой-то трогательно доверчивой. Мне даже представить трудно, как это должно ощущаться внутри — в неполных 7 лет вдруг попасть в дом к совершенно посторонним дяде и тете, которых ты еще вчера даже не знала, и вести себя как ни в чем не бывало.

Можно было бы предположить, что здесь кроется расстройство привязанности, но нет — девочка ни разу не проявила никаких неуместных нежностей в адрес моих подруг, мам друзей моих детей и вообще не делала совершенно ничего из репертуара ребенка с РРП.

А про отношения с нашими кровными детьми – я планировла, что новая девочка поладит с младшей дочкой, поскольку они обе девочки, и подружится с сыном, поскольку они ровесники.

Стоит ли говорить, что, как и всякий хорошо продуманный план, этот расчет не оправдался.

Неожиданно моя младшая «тихоня» (у которой к ее пяти годам не было ни одного друга, которая всегда играла в сторонке и с трудом общалась со всеми детьми, кроме родного брата) заполучила себе новую сестру в полное распоряжение. А общительный и компанейский сын явно не был принят девочкой, которую так ждал.

Вот здесь-то и проявилась моя адаптация. Я ловила себя на том, что меня больно ранят любые проявления недоброжелательности в адрес моего сына со стороны новой дочки. Я не знала, как правильно реагировать, и несколько раз не смогла сдержать вспышки гнева.

Я то заставляла их во что бы то ни стало «дружно играть всем вместе», то, наоборот, пыталась изолировать приемную дочку, как основную «обидчицу», от общения с братом и сестрой, одновременно давая им возможность побыть наедине. Но эти способы не работали, так как являлись по сути своей непродуманными, детскими реакциями уязвленного человека.

Очень скоро я поняла, что моей чуть ли не основной мотивацией на пути к приемному ребенку (которую до этого я осознавала только как одну из) являлось обретение большой и дружной семьи, которой у меня никогда не было в детстве.

И теперь эта «большая и дружная семья» рушилась на глазах, пятилетняя дружба кровных брата и сестры готова была кануть в небытие, а сегодняшняя действительность превращалась в мелкие разборки раззадоренных ревностью к маме дошколят.

Не хочется вспоминать, как легко мои дети отвернулись друг от друга, чтобы устремить все свое внимание на нового члена семьи — один успешно, а другой без взаимности.

В те минуты, когда новая сестра не игнорировала моего сына, она отвечала отказом на любое его предложение и не поддерживала ни одну его инициативу. Все остальное время он как будто не существовал для нее. Целыми днями она играла в куклы с младшей дочкой, которая не верила своему счастью, не могла нарадоваться обретенной подруге.

Вполне благополучная картина моей адаптации по многу раз на дню омрачалась тяжелыми раздумьями о том, какую роковую ошибку я совершила по отношению к своему сыну, который не только не завоевал расположения приемной сестры, но и навсегда потерял родную. Так мне это виделось тогда. Глядя на общие фотографии моих детей, где они сняты вдвоем, веселые и дружные, я не могла справиться с чувством отчаяния, в душе оплакивая их близость, которой больше никогда не будет.

Вот это и была моя адаптация. Я тогда очень точно поняла, что это за штука. Это состояние, когда прежнее единство семьи навсегда и бесповоротно нарушено, а новое еще не создано.

Если четверо стоят, взявшись за руки, то, прежде чем пятый войдет в их круг, двое должны хоть на миг разомкнуть руки. И на этот миг круг становится уязвимым, незащищенным, открытым всем ветрам. А сколько этот миг продлится — угадать невозможно.

Мне верилось уже тогда, что новая общность будет — появятся и общие игры у детей, и общие воспоминания, и общие шутки, все это будет, но потом, когда-нибудь. А пока — только старое, которое сломано…

#подслушано_у_приемных_родителей