Хотите понять экономику? (окончание).

Начало ⬆

Обычный человек — главное действующее лицо популизма:Карл Поланьи. "Великая трансформация. Политические и экономические истоки нашего времени":
Почему люди, в конечном счете, восстают против экономических систем, которые, как им внушали, неизбежны? Поланьи отвечал так: общество дает отпор, когда рынки отрываются от человеческих потребностей. Это предостережение, написанное в 1944 г., помогает объяснить гнев "обычного человека" (Everyman) почти столетие спустя.

Асабийя — дух солидарности: Ibn Khaldun. "The Muqaddimah":
Мыслитель XIV века Ибн Хальдун утверждал, что цивилизации возвышаются благодаря "асабийе" — социальным связям, взаимной преданности и групповым чувствам, позволяющим людям действовать сообща. В "Everyman" кооперативная "асабийя" олицетворяет всё то, что упускает из виду "Homo Economicus", когда представляет людей как одиноких конкурентов.

Ева — безымянный рядовой человек: Carol Ann Duffy. "Everyman":
Средневековая нравоучительная пьеса "Everyman" задает вопрос: что остается, когда исчезают статус, богатство и земные достижения? Современная адаптация Кэрол Энн Даффи возвращает эти глобальные вопросы в русло обычной человеческой жизни — подобно тому, как Ева сталкивает абстракции экономики с живыми людьми, чьи судьбы заключены в них.

Тара — «Существуют реальные альтернативы»: Anne-Marie Slaughter. "The Chessboard And The Web":
Если Тина ("альтернативы нет") настаивает на отсутствии выбора, то Тара заявляет обратное: реальные альтернативы всегда существуют. Новаторский взгляд Слотер на мир, устроенный не просто как шахматная доска соперничающих игроков, а как сеть взаимосвязей, предлагает иной способ осмысления власти — и, возможно, иной финал экономической истории.

Основная мысль «Everyman» заключается в том, что экономика никогда не сводилась лишь к деньгам. Она скорее о том, как мы понимаем человеческую природу. Эгоистичны ли мы по своей сути или способны к сотрудничеству? Являются ли рынки стихийной силой природы или институтами, созданными нами самими? Процветание - это рост производства или улучшение качества жизни? Являются ли наши эмоции опасным несовершенством или же они — часть того, что делает возможными солидарность, эмпатию и нравственность?
На протяжении 250 лет один конкретный набор ответов пользовался невероятным успехом. Но история меняется.
И эта история принадлежит всем нам."