Пожалуйста, оцените книги, которые я читаю (окончание).

Начало ⬆

Премии обладают способностью привлекать немедленное внимание, как своим выбором, так и скандалами. (Почти 7 лет назад Букеровская премия вызвала бурю негодования, нарушив свои уставы и неуверенно объявив ничью). Но они также обладают институциональным влиянием.

Премии особенно важны, если вы считаете, что наше общество достигло стадии постграмотности, когда все меньше студентов выбирают английскую литературу в качестве основной специальности, и почти никто в колледже больше не может прочитать книгу целиком. Если академические каноны закостенеют, а группы по интересам продолжат оценивать произведения, считающиеся спорными или не соответствующими их мировоззрению, новым книгам будет сложнее получить признание в рамках образовательной системы. Недавно опубликованная программа обязательного чтения для учащихся 1-12 классов государственных школ Техаса, которая в старших классах не включает ни одной книги, изданной за последние полвека, дает представление о том, как это выглядит.

Я не хочу сказать, что читатели не должны следовать рекомендациям своего доверенного критика или обозревателя, семейного библиофила, пользователей Substack или BookTalk. В нашем обществе нет недостатка в индивидуальных мнениях о книгах, и многие из этих мнений заслуживают доверия. Так что, безусловно, принимайте рекомендации от меня или Дуа Липы.
Но я придаю особое значение способности премий влиять на коллективное чтение и поощрять его, потому что большая часть их ценности, пусть и невидимая, проистекает из коллективного процесса судейства — обсуждения, дебатов, принятия решений — и последующего освещения и распространения этих решений. Приложение усилий для формирования группы судей с разнообразным опытом и художественными взглядами отражается затем и на результате.

Комитет Букеровской премии этого года отличается удивительной самобытностью, как и составленный им длинный список. Я питаю особую симпатию к Букеровской премии с тех самых золотых 80-х и 90-х г., когда ее получили Кадзуо Исигуро, А.С. Байетт, Питер Кэри и Дж.М. Кутзее. Совсем недавно, в прошлом году, длинный список привел меня и мой книжный клуб к «Seascraper» — небольшому, но очень значимому роману Бенджамина Вуда о надеждах и мечтах английского ловца креветок. Я на 100% уверена, что не купила бы эту книгу, если бы ее не упомянули судьи Букеровской премии, и я благодарна им в той же степени, как если бы они подарили ее мне лично.

По мере того как тренды свидетельствуют о падении интереса к чтению, а время, проведенное за пролистыванием, просмотром, добавлением в избранное и отслеживанием публикаций, растет, меня воодушевляет готовность людей продолжать искать ту волшебную связь, которую обеспечивает художественная литература. Иногда эта связь личная, а иногда ею делятся с другими читателями, но в любом случае она по своей сути индивидуальна. Награды, обладающие редкой способностью придавать авторитет в хаотичном мире и такой же способностью провоцировать дискуссии, напоминают нам, что субъективность является частью риска и ценности потребления искусства.

Возможно, лет через 50 никто больше не будет читать художественную литературу, и почти 200 лет усилий по канонизации — попыток сократить наше безумное изобилие книг до работающей библиотеки, которая, если и не управляема, то хотя бы понятна, — будут потрачены впустую. Но если кто-то все еще захочет взять в руки роман после этого потопа, я предсказываю, что эти длинные и короткие списки Букеровской премии, наряду со списками Пулитцеровской и других премий, зависящих от человеческих прихотей и решений, станут важными ориентирами.
Как и книги, которые они раскрывают, эти списки передают нечто важное о несовершенном, непредсказуемом мире, в котором мы живем. Они станут свидетельством того короткого, но яркого периода, когда горстка творческих людей — по собственному желанию! — проводила большую часть года, погрузившись в книги, посвящая свое время и свое понимание поддержке тех книг, которые, как они надеются, прочитают и другие."