Мы уже обращались к трактату Тертуллиана «О венце [воина]», в котором карфагенский апологет резко порицает обычай ношения венков, посвященных богам. Довольно красочное обличение практики возложения венков на умерших также можно было увидеть у Минуция Феликса.

По-видимому, это довольное общее место для ранних апологетов, не только западных, но и восточных. Очень похожее рассуждение приводится у Климента Александрийского в «Педагоге» – как и Тертуллиан, Климент приводит аргументы из самой античной истории, как и Минуций, критически упоминает о практике увенчивания умерших. Впрочем, едва ли можно говорить о прямом влиянии латинских авторов на александрийца – вполне естественно, что похожие исторические условия рождают похожие рассуждения:

«Но и у древних греков венки не употреблялись. Ведь и женихи <Пенелопы>, и утопающие в неге феаки не пользовались ими. На состязаниях же сначала было вручение призов, затем — собирание наград с присутствующих, потом — обсыпание листьями, наконец— венок, когда в Греции после Персидских войн увеличилась изнеженность. Воспитываемые Логосом воздерживаются от <употребления> венков, не потому что полагают, что они <ими> сковывают тот логос (разум), что находится в мозгу, и не потому что венок является символом дерзких гулянок, но потому что он посвящен идолам.

<…> Ведь если цветы возникли преимущественно ради человека, а неразумные, взяв их, стали употреблять не для собственной пользы, воздавая благодарение <Богу>, но для неблагодарного служения бесам, то необходимо воздерживаться от них за совесть (1 Kop. 10:25,27). Венок же является символом безмятежной беззаботности: потому и покойников увенчивают; по этой причине <увенчивают> и идолов, делом подтверждая, что последние суть мертвецы. Ведь и справляющие вакхические мистерии также не без венков неистовствуют, а когда они возложат на себя цветы, воспламеняются для посвящения в таинства. Разумеется, никоим образом не должно вступать в общение с бесами, да и живой образ Божий не надо увенчивать, как мертвых идолов. <…> Кроме того, безрассудно нам, услышавшим, что Господь был увенчан тернием, обвивать себя цветами, издеваясь над честным страданием Господа».

(Климент Александрийский. Педагог / пер. с древнегреч., вступ. ст. и ком. А.Ю. Братухина. СПб., 2018. С. 211–213).