Минуций Феликс о кремации

Хотя для всей христианской традиции, как западной, так и восточной, свойственна идея о том, что сам по себе характер погребения не влияет на загробную участь человека, тем не менее, трепетное отношение к специфически христианскому способу похорон (и, в частности, тезис о предосудительности кремации) имеет основание в глубокой древности, в текстах II–III вв. Так, в диалоге Минуция Феликса «Октавий» приводится речь язычника Цецилия, который, описывая раздражающие его христианские богослужебные практики, заявляет:

«По этой-то причине они [христиане] гнушаются костров для сожигания мертвых и осуждают такой обычай погребения; как будто тело, если не будет предано огню, чрез несколько лет не разложится в земле само собою; и не все ли равно звери ли разорвут тело, или море поглотит его, в земле ли сгниет оно, или сделается жертвою огня? Всякое погребение для тел, если они чувствуют, есть мучение, а если не чувствуют, то самая скорость истребления их полезна» (Min. Felix. Oct. 11).

Любопытно, впрочем, что Октавий в своей ответной реплике не берется пространно рассуждать о неприемлемости кремации, но вместо этого обращает против Цецилия его же собственную логику, полемизируя с языческой практикой возлагать умершим на голову венки:

«Мы не кладем венков и на умерших; я даже удивляюсь вам, зачем вы сожигаете умершего, если он чувствует; если же не чувствует, зачем украшаете венками. Цветы блаженному вовсе не нужны, а несчастному не доставят радости. Мы совершаем погребение с тою простотою, какая видна и в нашей жизни» (Min. Felix. Oct. 38).