Лучше поздно, чем никогда. Тем более, интересно посмотреть, как мученичество в исламе работает в сцепке с политикой памяти. Поэтому переместимся в Турцию
В январе 2026 года эпицентром официальной памяти стал Карс и заснеженные склоны, где разыгралась одна из самых трагических страниц Османской империи в Первой мировой — Сарыкамышская операция. Государственная машина Турции воспроизвела здесь памятное мероприятие, ставшее отлаженным многолетним ритуалом, где каждая деталь работала на консолидацию нужного нарратива.
Мероприятия прошли 4 января, в условиях сильного мороза (было минус 15-22), что неслучайно — суровая погода стала частью сценографии, визуальным напоминанием об условиях, в которых замерзали османские солдаты в 1914-1915 гг. Центром стал мемориальный комплекс «Сарыкамыш Шехитлери» под открытым небом. В церемонии участвовали ключевые фигуры: министр по делам семьи и социальных служб, высокопоставленные военные и — что важно — многочисленные организованные группы граждан, включая молодёжь.
День начался с «Марша памяти» (Anma Yürüyüşü). Колонна, возглавляемая министрами, прошла несколько километров по заснеженной дороге к высоте, где располагался один из ключевых опорных пунктов. Если посмотреть внимательно на другие культуры и работу механизма памяти в них, то очевидно, что это физическое воспроизведение «пути жертвы», коллективное телесное переживание, призванное создать эмоциональную связь.
Затем — торжественная церемония у стелы с возложением венков, минутой молчания и почётным залпом. Речи были выдержаны в едином минорном ключе.
Ключевые нарративные связки в речах и публикациях:
1. «Мученичество (Şehitlik) — Героизм (Kahramanlık) — Победа (Zafer)». Акцент делался вовсе не на военном провале (потеря 60-90 тысяч солдат в основном от холода, при этом оценки в историографии расходятся), а на духовной стойкости. Фраза «Они не умерли, они стали мучениками» оборачивала катастрофу в акт высшей преданности и одновременно работала в сцепке с религией.
2. «Национальное единство (Milli Birlik)». Подчёркивалось, что в тех окопах бок о бок сражались турки, курды, арабы — все как одна нация. Это прямой перенос в современную повестку, где этнические различия должны растворяться в гражданской (или все же религиозной?!) идентичности.
3. «Связь поколений и преемственность армии». Говорилось, что «дух Сарыкамыша» жив в сегодняшней турецкой армии, защищающей родину на всех фронтах. Это мое самое любимое в турецкой политике памяти, поскольку тем самым легитимировалась текущая военная доктрина и операции.
4. «Внешний враг: историческая перспектива». В освещении, особенно в лояльных изданиях вроде Daily Sabah, постоянно упоминалось противостояние с российскими войсками Кавказского фронта. Это создавало историческую глубину для современных внешнеполитических нарративов.
Сюжеты в государственных и проправительственных СМИ Турции были насыщены нарочитой эстетикой: панорамные съёмки бескрайних заснеженных полей, крупные планы застывших от мороза, но одухотворённых лиц участников церемонии, флаги Турции, развевающиеся на ледяном ветру. Хештеги #SarıkamışDestanı («Сарыкамышская эпопея») и #ŞehitlerÖlmezVatanBölünmez («Мученики не умирают, Родина не делится») активно продвигались в соцсетях.
Сарыкамыш для государственного турецкого канона — идеальный «чистый» символ. В отличие от более противоречивых событий (например, геноцид армян), здесь можно говорить исключительно о жертве, принесённой в борьбе с внешним врагом.
Память? Настоящая политика!
#турция #история #ислам #cарыкамыш
📱 Меморыч: почти все о политике памяти. Подписаться