Отступление. В последнее время очень многие эксперты стали использовать слово «книжка». «Моя книжка». Занудствую, но книжка в прямом смысле — название некоторых документов в виде небольшой тетрадки с текстом и местом для записей. И вот если уважаемые
Но сейчас речь именно про книгу. 9 марта 2026 года в серии Innovations in International Affairs (Routledge) выходит сборник статей «The Role of Memory in War Politics and Post-Conflict Reconciliation: Historical Memory in Crisis» под редакцией Lily Hamourtziadou и Przemysław Łukasik. Книга исследует, как память о войне становится практическим инструментом в политике, дипломатии и общественной мобилизации.
О чём же книга?
В центре — концепция «мнемонического порядка» (mnemonic order), то есть целенаправленного упорядочивания прошлого для решения задач настоящего. Основываясь преимущественно на европейском материале, авторы анализируют стык «исторической» и «актуальной» памяти. Среди ключевых кейсов:
🔺Мемориализация войн в Великобритании.
🔺1989 год как «год ужаса» на Балканах.
🔺Vergangenheitsbewältigung (преодоление прошлого) как глобальный вызов, с отдельным фокусом на России.
🔺Политическое использование памяти о кризисе 1968 года в Чехословакии.
🔺Конфликты вокруг мемориализации концлагеря Гузен (Австрия).
🔺Взгляд Румынии на российско-украинскую войну (2022–2023).
🔺Война как кризис для памяти: случаи Польши и Грузии.
🔺Отношение молодежи Чехии, Польши, Австрии и Украины к войне на Украине.
Курсивом я выделяю добуквенно так, как указано в издании. На Амазоне ее можно легко найти, но стоит около 200 долларов.
Книга предлагает ценный синтез трёх уровней анализа, которые обычно рассматривают изолированно:
🔺Институциональный (музеи, школьные программы, официальные коммеморации).
🔺Медиальный и нарративный (публичные истории войны, рамки легитимации).
🔺Внешнеполитический (использование истории для обоснования текущей политики).
Особый интерес представляет анализ механики политики памяти. Иными словами — как государство внедряет в общество «правильный» набор символов, как общество принимает или оспаривает его и как формируются границы допустимой публичной дискуссии о войне и ответственности.
Справедливо говорить о том, что к 2026 году вопросы политики памяти из академической сферы перешли в эпицентр геополитики. На фоне возможного затухания или, наоборот, эскалации конфликтов, начатых в 2020-х, борьба за нарративы становится ключевым инструментом легитимации. Книга выходит в момент, когда:
🔺Общество и власти в разных странах будут подводить первые итоги «эпохи кризисов» (пандемия, конфликт вокруг Украины, возможные новые конфликты) и активно конструировать их память.
🔺Тема «преодоления прошлого» (Vergangenheitsbewältigung) для России станет ещё более острой, определяя её место в будущем мировом порядке.
🔺Установки молодежи, выросшей в цифровую эпоху и в условиях гибридных войн, будут критически важны для прогнозирования долгосрочных эффектов текущей политики памяти.
🔺Европа, оставаясь главным полем исследования, продолжит искать баланс между национальными историческими нарративами и общей европейской памятью перед лицом новых вызовов.
Очевидно, что книга будет критиковать Россию и сложившиеся в ней механизмы памяти. Но интересно то, что она собирает на своих страницах (неважно, в какой интерпретации) все те нарративы, на которые в России не особо хотят обращать внимание, думая, что они ее не касаются. Чтобы успешно конструировать свою память, надо знать, как этим занимаются в мире.
Память? Настоящая политика!
#книга #политикапамяти
📱 Меморыч: почти все о политике памяти. Подписаться