9 января в Кизляре прошла траурная церемония, посвящённая 30-й годовщине нападения на город. Подобные мероприятия следует интерпретировать в качестве важного элемента формирования коллективной памяти, в котором переплетаются личные истории, местная идентичность и общегосударственные ценности.
➖Ритуал и участники
Традиционные элементы - минута молчания, возложение цветов - создают устойчивую, узнаваемую форму поминовения. Знаковым является широкий круг участников: вместе с горожанами и представителями власти в церемонии участвовали ветераны СВО, юнармейцы, казачество. Это создает связь между разными поколениями и сообществами, объединяя память о прошлой трагедии с современным контекстом государственной идеологии.
➖Формирование нарратива: ключевые точки памяти
Память о событии закрепляется через повторяющиеся и общепризнанные элементы:
1️⃣ Символические цифры: 51 погибший, 174 раненых, более двух тысяч заложников. Эти показатели, цитируемые из года в год, становятся основой общего понимания масштаба трагедии.
2️⃣Место памяти (по П. Нора - lieu de mémoire). Центральная городская больница - эпицентр тех событий - является главным мемориальным местом. Установленный здесь обелиск (2016 г.) изначально стал инициативой местного сообщества, что показывает, как личная память находит публичное выражение.
3️⃣Идея «рубежа». В публичном пространстве часто звучит мысль, что история города разделилась на «до» и «после». Это помогает осмыслить травматический опыт как момент, сплотивший жителей.
Очевидна многослойность памяти, которая трансформируется от личной потери к общественному значению. И это общественное значение чрезвычайно важно в современном контексте:
➖Локальный и личный уровень. Это уровень скорби по конкретным людям, воспоминаний о пережитом страхе и испытаниях.
Общественный и назидательный. Событие осмысливается как важный урок о ценности жизни, хрупкости мира и необходимости единства в трудную минуту. Личное горе поднимается до уровня гражданской доблести.
➖Национально-политический уровень. Событие интерпретируется как урок о внешней угрозе, необходимости единства и бдительности. Присутствие ветеранов СВО делает эту связь явной.
Поминовение в Кизляре представляет собой характерный пример того, как память структурируется и осмысляется в публичном пространстве современной России, постепенно приобретая черты не только акта скорби, но и общественной церемонии, способствующей гражданскому воспитанию и укреплению общих ценностей. Это скорее curated memory - направляемая коллективная память, которая
К слову. В большинстве кликбейтных материалов о событиях тридцатилетней давности неизменно используется связка «чеченские террористы» или «чеченские боевики». Эта формула закрепилась в медиадискурсе еще в конце 1990-х и по сути превратилась в устойчивый штамп.
Так, в материалах, приуроченных к годовщине, повторяются одни и те же заголовки:
➖«Не дайте им уйти: как Россия отбила заложников у чеченских террористов в Кизляре» (Атака чеченских боевиков на Кизляр состоялась 30 лет назад»)
➖Фото. Захват заложников в Кизляре: как чеченские боевики повторили атаку на Буденновск
30 лет назад дагестанский город подвергся нападению террористов
Такая риторика не оставляет места для логики того военного времени, но фиксирует память о нападении исключительно через этническую маркировку нападавших. Что необходимо учитывать в любых исследованиях по политике памяти. Только в местном издании «Лезги газет» (Дагестан) не упоминается этническая маркировка, что не менее интересно для тех, кто действительно разбирается в политике памяти.
Фото: Лезги Газет
Память? Настоящая политика!
#политикапамяти #северныйкавказ
📱 Меморыч: почти все о политике памяти. Подписаться