Священная память и политическая власть: ислам и православие в пространстве конкурирующих нарративов (часть 1)

Давно напрашивался пост, но к нему подступиться было трудно. Потому что связан он с религией. Тема чувствительная даже для тех, кто ни во что не верит.

🕋🤲✝️ Как религия влияет на политику памяти?

Влияние религии на политику памяти следует анализировать на трех уровнях:
➖ тексты и дискурсы (проповеди, исторические трактаты),
➖ институциональные ресурсы (церкви, религиозные ведомства, медиа),
➖ практики и ритуалы памяти (паломничества, манифестации, памятные даты). Большинство работ, с которыми я знакома, сильны в одном или двух из этих измерений, и редко охватывают все три одновременно.

Теоретическая слабость поля — недостаток интеграции богословской экспертизы с методами memory studies. Для религиозных обществ важно сочетать историко-социологический анализ с вниманием к внутрирелигиозным аргументам и силлогистикам. Об этом говорят как работы по православию, так и обзоры, связанные с исламским миром.

И еще не менее важное. Как отличить искреннюю коммереморацию/религиозную практику от инструментальной «памяти в политических интересах»? В этом случае эмпирические подходы должны комбинировать архив, этнографию и анализ медиаконтента.

И, конечно, подборка важных публикаций на эту тему:

1️⃣ Esra Özyürek, «Public Memory as Political Battleground. Kemalist and Islamist Versions of the Early Republic» (глава в сборнике Nostalgia for the Modern).
Анализ конкурирующих версий «памяти республики» в Турции — кемалистской и исламистской — через материалы массовой культуры, ритуалы и медиа. Здесь сильная эмпирическая база и внимательная интерпретация дискурсов делают статью полезной для понимания того, как религиозная идентичность мобилизует «прошлое» в политических конфликтах. Вместе с тем автор склонна фокусироваться на текстах и театрализации памяти. Меньше внимания уделено институциональным ресурсам религиозных акторов (финансы, кадровая сеть Диянета), поэтому объяснительная сила ослабляется там, где нужно оценить устойчивость кампаний памяти в долгой перспективе.

2️⃣ Karin Roginer Hofmeister, Remembering Suffering and Resistance: Memory Politics and the Serbian Orthodox Church (Central European University Press, 2024).
Этнографо-сравнительное исследование роли Сербской православной церкви в формировании публичной памяти о «страданиях» и «сопротивлении» в Сербии после начала 2000-х гг. Масштабное исследование, которое аргументированно показывает, как церковь не только ретранслирует исторические нарративы, но и активно реконструирует их под текущую политическую повестку. Основной вклад — демонстрация институциональной мощности религии в поле памяти. Ограничение книги — менее выразительная работа с оппонирующими голосами внутри самой церкви (их нет).

3️⃣ Emil Hilton Saggau (ред.), Nationalisation of the Sacred: Orthodox Historiography, Memory and Politics in Montenegro (2024).
Анализ трансформаций православной историографии и ее вовлеченности в политический конфликт вокруг церковной идентичности в Черногории.
Важная работа для понимания того, как богословские и исторические дискурсы превращаются в политическое оружие при конкуренции за национальную легитимность. Книга аккуратно показывает методологическую сложность: религиозные нарративы одновременно теологичны и политичны. Минус — местами слишком концентрируется на элитарных текстах, слабее проработаны практики «низовой» памяти и праздничная культура. А зря.

Продолжение в следующем посте.

#религия #политикапамяти

📱 Меморыч: почти всё о политике памяти. Подписаться