Колониализм и политика памяти: как менялась оптика науки

На днях принимала не_дошедшие вовремя курсовые работы. В одной из них прозвучал «колониализм», где студент 3-го курса не стал мыслить шире, не посмотрел на «империализм, «экспансию» и ограничился лишь базовым концептом колониализма — работа касалась континентальной Африки.

И как раз подоспела крупная дата — в декабре 2025 года планируется отметить 65-летие принятия Генассамблеей ООН Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. По инициативе России в рамках празднования собираются провести памятные мероприятия, связанные с празднованием нового международного дня — Международного дня борьбы с колониализмом, который предлагается отмечать 14 декабря.

Тема колониализма прошла в научных исследованиях долгий путь — от описаний колониальной экспансии как исторического факта до глубокого анализа её следов в коллективной памяти.

Если в середине XX века акцент делался на политических и экономических аспектах распада империй, то с конца 1980-х годов внимание постепенно сместилось к памяти колониализма — к тому, как общества вспоминают, переосмысляют и институционализируют своё имперское прошлое.

Поворот произошёл под влиянием постколониальной критики. Работы Эдварда Саида, Франца Фанона, Гаятри Спивак и Хоми Бхабхи задали основу для нового прочтения истории, где колониализм рассматривается не как завершённый этап, а как живое наследие, вплетённое в культуру, язык, музейное пространство и национальные ритуалы памяти.

В 2000–2010-е годы оформилась самостоятельная область — postcolonial memory studies. Учёные вроде Майкла Ротберга предложили концепт «многоплоскостной памяти», показав, что колониальные травмы не конкурируют с другими травмами XX века, а взаимодействуют с ними, формируя новые формы солидарности и ответственности.

Исследователи стали изучать не только политические последствия империй, но и памятники, музеи, топонимику, цифровые архивы — всё, через что общество воспроизводит или, напротив, переосмысливает имперское прошлое.

Сегодня внимание смещается к деколонизации памяти. К поиску справедливых способов представления истории, где слышны голоса ранее исключённых народов. Современные проекты памяти стремятся разрушить привычные иерархии, показать колониализм не как «эпоху освоения», а как систему насилия, оставившую глубокие культурные и психологические следы. И авторы часто манипулируют этим.

Впрочем, динамика очевидна: от молчания — к разговору, от монолога империи — к диалогу с постколониальными обществами. Именно этот переход делает тему колониализма в исследованиях памяти одной из центральных в гуманитарной науке XXI века.

Фундаментальная теория (императивы постколониального анализа)

📖 Frantz Fanon — The Wretched of the Earth (1961). Классика антиколониальной мысли, понятия насилия, деколонизации и трансформации коллективной памяти — обязательны для любого осмысления наследия империи.

📖 Edward W. Said — Culture and Imperialism (1993). Анализ культурных нарративов, которые легитимировали империю.

📖 Paul Gilroy — The Black Atlantic: Modernity and Double Consciousness (1993). Ключ к транснациональным «памятным ландшафтам» диаспор и пересечению памяти рабства и колониализма.

Постколониальная память и memory studies

📖 Michael Rothberg — Multidirectional Memory: Remembering the Holocaust in the Age of Decolonization (2009). Методологически важная книга: конкуренция и кооперация памятей, концепт «многоплоскостной памяти», который применим к колониальным и постколониальным конфликтам памяти.

📖 Сборник Memory, Empire, and Postcolonialism: Legacies of French Colonialism (ред. Alec Hargreaves, 2005). Междисциплинарные кейсы о Франции как примере того, как имперское прошлое возвращается в культуру и политику памяти.

📖 Memory and Postcolonial Studies (ред. сборник, 2019). Современный обзор пересечения memory studies и постколониальной критики. Полезен для методологических установок и кейс-исследований.

#колониализм #политикапамяти

📱 Меморыч: почти всё о политике памяти. Подписаться